Поединок страстей - Джулия Тиммон

С глубоким вздохом киваю. Н-да, пожалуй тот месяц в Шотландии был у нас самым романтичным и безмятежным. Тогда нам обоим казалось, что нашему тихому счастью не будет конца…

– Дракоша… – произносит Гарольд нежно и с упрямой настойчивостью. – Ты запрещаешь себя так называть, а я все равно буду. Потому что ты самый настоящий Дракоша, – прибавляет он тоном, каким разговаривают с детьми. – А мне хотелось бы по-прежнему быть твоим солнцем. Вчера утром я вспылил, сказал, что так называют сопливых мальчишек. Это потому, что чертовски нервничал, меня страшно угнетала собственная ложь, поверь. И все, что происходило. – Он крепко сжимает и тут же разжимает пальцы. – Теперь безумие в прошлом. Слава богу, – едва слышно бормочет он.

К горлу подступает ком. Почему все гораздо сложнее и мучительнее, чем представлялось накануне? Почему в отношениях так много подножек, заковырок, неожиданностей? Отчего жизнь полна хитросплетений и трудностей? Не проще ли было бы, если бы действовал такой закон: каждая женщина встречала бы своего, одного-единственного мужчину и, соединяясь, оба напрочь лишались бы интереса ко всем остальным? Задумываюсь и, представив себе, что в таком случае я никогда не узнала бы Джошуа, почему-то пугаюсь.

– Если хочешь, придумай мне наказание, – произносит Гарольд голосом человека, готового на все. – Или как угодно испытай мои чувства. Можешь на какое-то время поселиться у родителей или вели съехать мне. Я еще раз обдумаю свое поведение, потоскую в одиночестве, вдоволь намучаюсь угрызениями совести… Или устрой скандал, обзови меня, даже разок-другой стукни. Я стерплю что угодно, Дракоша, не вынесу единственного – расставания.

От жалости к нему мое сердце сжимается, но в душе от осознания того, что теперь моя судьба решена окончательно, неприятное чувство, почти паника. Гарольд снова берет мою вялую руку и покрывает ее поцелуями.

– Только не бросай меня, родная моя, – с мольбой в голосе и во взгляде произносит он.

Мне кажется, у меня заледенели губы, сердце, разум. Все на миг застывает, и я чувствую себя льдиной, которой безразлично, идет ли снег, дует ли ветер. Во мне что-то угасает, нечто такое, что теплилось со вчерашнего дня, но так и не получило права вспыхнуть пламенем. Гарольд сжимает мою руку.

– Не бросай меня, слышишь?! – громко произносит он.

Вздрагиваю.

– Что ты так кричишь?

– Мне показалось, ты забыла, что я здесь, – растерянно бормочет Гарольд.

– Ну что ты… Как я могу забыть? – слабо улыбаюсь я.

Он осторожно берет меня за подбородок и поворачивает к себе лицом.

– Так ты не бросишь меня? Не отвергнешь?

– Конечно нет, – тихо говорю я, ощущая, что от этого разговора устала вдвое сильнее.

– Обещаешь? – спрашивает Гарольд, впиваясь в меня взглядом.

– Обещаю.

Он с облегчением вздыхает и сгребает меня в объятия. Еще вчера утром мне не хватало их, как жизненно важных витаминов в пище. А теперь я чувствую себя как-то неловко. Может потому, что в памяти еще слишком свежи воспоминания о Беттине? Или?..

– Шейла, девочка моя, родной мой человечек, – шепчет Гарольд, целуя меня в лоб, нос, щеки, губы, как, бывало, целовала я его. – Я знал, знал, что иначе не может быть. У тебя ведь, если не обращать внимания на вечные шуточки, золотое сердце. Теперь мы так заживем, как никто никогда не жил! И как можно быстрее поженимся. – Он нахмуривается и смотрит на меня с вопросом. – Почему мы до сих пор этого не сделали, а?

Вымучиваю улыбку и пожимаю плечами.

– Ведь стать твоим мужем – одно из моих самых заветных желаний, – ласково бормочет Гарольд. – Я болван! – Он шлепает себя по лбу. – Конечно, дело в моей несообразительности. Я должен был давно напрямую заговорить с тобой об этом, а я чего-то ждал, сам не пойму чего. – О чем-то задумывается и сужает глаза. – Знаешь, как это ни парадоксально, эта история многому меня научила.

– Чему? – спрашиваю я, хоть, признаться честно, больше всего мне хотелось бы не выяснять, как повлияла на Гарольда измена, а сейчас же прекратить эту тягостную беседу и побыть одной.

– Например, тому, что я должен дорожить тобой куда больше, чем прежде, и сделать все возможное, чтобы ты не страдала и почаще улыбалась. Это не просто слова, – буравя меня взглядом, говорит Гарольд.

Слова! Опять слова. Я устала от них. Жутко утомилась от всего, что случилось.

– Когда полетим домой? – спрашивает Гарольд влюбленным голосом.

– Не знаю, как ты, а я бы хотела во второй половине дня, – говорю я. – Часа в четыре, если есть такой рейс.

– Я позвоню в аэропорт и узнаю, – с готовностью произносит Гарольд. – Может, вылетим пораньше?

Качаю головой.

– Нет, раньше я не могу. У меня тут еще одно дело…

В глазах Гарольда мелькает подозрение. Он немного отстраняется от меня и обводит комнату внимательным взглядом.

– Какое дело?

– Это связано с работой, – уклончиво отвечаю я и, по сути, не слишком вру. С Джошуа мы встретились на деловых переговорах, наши фирмы будут сотрудничать.

– Связано с работой? – недоверчиво переспрашивает Гарольд, останавливая взгляд на бонсае.

– Да. – Поднимаюсь с кровати и начинаю перекладывать вещи с места на место, изображая занятость. На самом деле мне почему-то не хочется, чтобы он снова ко мне прикасался, по крайней мере сейчас, первое время. Может, надо воспользоваться его советом и в самом деле месяц-другой пожить врозь.

– Дела с этим, вчерашним? – с нотками злобы спрашивает Гарольд.

Медленно поворачиваюсь и устремляю на него возмущенно-строгий взгляд, напоминая, кто из нас в праве предъявлять претензии, а кто нет.

– С тем парнем из ресторана? – более миролюбиво прибавляет Гарольд.

– Да, с ним, – отвечаю я, пользуясь своим положением незаслуженно оскорбленной и пострадавшей.

– Ветку он тебе подарил?

– Ветку?! – возмущаюсь я. – Это бонсай, а не ветка! Настоящее дерево, только маленькое. Присмотрись. Выращивать их целое искусство.

– Угу, – мычит в ответ Гарольд.

– Стоит очень недешево, – многозначительно произношу я, хоть, честное слово, лично для меня цена не имеет никакого значения. Главное, что это подарок от Джошуа.

– Так кто его купил? – допытывается Гарольд. – Он?

– Да, – безбоязненно отвечаю я, продолжая «заниматься делами».

Гарольд недовольно кашляет, пыхтит, встает с кровати, проходит к двери и останавливается, широко расставив ноги.

– Может, ты тоже объяснишься?

Поднимаю голову и недоуменно смотрю на него.

– Насчет чего?

– Что между вами было? – хмуро спрашивает Гарольд. – Как далеко все зашло?