Приятные воспоминания - Джун Девито

В салоне красоты «Леонардо» обсуждали ту новость, о которой настоящим грехом было не посудачить местным домохозяйкам: к Диане Беллвуд, миссис Отвертке, вернулся муж, который, по слухам, бросил жену, не в силах терпеть ее скверный характер.

— Вы бы видели, какой он красавчик, — щебетала хорошенькая Ванда Бжески. — Густые волосы, карие глаза… Прямо глаз не отвести. Такой элегантный мужчина, с таким хорошим вкусом. Выбрал один из лучших костюмов в нашей «Моде»… Когда он зашел к нам с миссис Отверткой, я глазам своим не поверила. Мне даже в голову не могло прийти, что он ее муж. Я подумала, к ней приехал кто-то из родственников.

— Говоришь, выбрал лучший костюм? — полюбопытствовала Гарриет Тальбот. — Интересно, откуда у миссис Отвертки появились деньги? Хотя, конечно, с тех пор как она оставила муженька на хозяйстве, знай себе, разъезжает по работам.

— Вас послушать, мисс Тальбот, так ее работа — это развлечение, — тонким голоском возмутилась миссис Фэтчер. — Миссис Беллвуд всегда все тащила на себе. Хорошо, что ее муж одумался и решил помочь своей семье.

— Помочь? — хмыкнула Гарриет Тальбот. — Что это за мужчина, который сидит дома и готовит еду? Мужчины должны убивать мамонтов, а женщины их готовить. Вот это правильно. Так я считаю.

— Да уж, — разочарованно вздохнула Ванда Бжески. — А я-то подумала, что он хорошо зарабатывает.

— Зато он заботится о детях, — заступилась за Виктора миссис Фэтчер. — Вы видели их в последнее время? Мэгги такая нарядная, что глаз не оторвать. Дэн взялся за ум, его даже учителя хвалят. Думаете, дело не в том, что вернулся их отец?

— Не знаю, в чем тут дело, — недовольно отозвалась мисс Тальбот, — но в последнее время Лайтфорд перестало лихорадить от их проделок. Говорят, этот Виктор подсыпает детям в еду какие-то таблетки. От этого они и становятся спокойные и управляемые, почти как зомби. А еще говорят, что сам этот Виктор — псих. Ему даже доктора какого-то выписали.

— Побойся Бога, Гарриет, — укоризненно покосилась на старушку выплывшая в зал Оливия Митчелл. — Девчонке только начало везти, нет бы порадоваться… А что касается ее мужа, всем бы такого психа, который своими руками шьет одежду для дочери и готовит для всей семьи. И не мели чепуху насчет таблеток. Просто в доме наконец-то появился хороший мужик.

Если раньше Виктор рвался побеседовать с врачом, то теперь весь его энтузиазм сошел на нет. Он и сам не мог объяснить причину, по которой ему не хотелось вспоминать о том, что было в его прошлой жизни. Может быть, причина крылась в том, что Виктор боялся вспомнить нечто ужасное. А может, дело было в словах Дин, брошенных тем вечером, который окончательно и бесповоротно изменил их брак. Если она предполагала, что избавление от амнезии «все испортит», значит у нее были на то основания.

Может быть, она так разволновалась из-за того, что он вспомнит, что Мэгги и Дэн не его дети, но тогда Виктору казалась странной та настойчивость, которую Дин начала проявлять в вопросах его лечения. Но больше всего ему не хотелось вспоминать того человека, который постоянно пренебрегал своей женой, заставляя ее чувствовать себя совершенно одинокой.

Новость о том, что Виктор отказывается от бесед с психоаналитиком, Дин приняла в штыки. Ситуация кардинально поменялась — теперь жена начала настаивать на том, чтобы Виктор хотя бы попытался излечиться от амнезии.

— Ну сама подумай, зачем мне это, Дин? — пытался переубедить ее Виктор. — Чего хорошего я вспомню? Родители мои умерли, я — сирота. Специальности у меня не было, единственное, чем я занимался, — хозяйничал по дому и читал книжки… Ах, забыл — еще год, скорее всего, бродяжничал… Богатая жизнь, нечего сказать. Думаешь, об этом стоит вспоминать?

— А вдруг ты снова потеряешь память, если не станешь лечиться? — предположила Дин. — И потом, как можно жить, начисто забыв о своем прошлом? Это ведь часть твоей личности, Виктор, часть тебя самого… Нет, ты должен вспомнить, кто ты такой.

Виктор был уверен: жена убеждает его в том, чего ей самой совершенно не хочется. Это, безусловно, делало Дин честь, но зачем идти на такие жертвы? Но Дин была слишком упряма, чтобы ее переспорить, и Виктор сдался. Может быть, в чем-то она права: нельзя взять и выбросить на свалку годы своей, хоть и пустой, но все-таки жизни…

Ричард Бентон, немолодой мужчина с седой бородой и маленьких очках на носу, сразу напомнил Виктору фотографию какого-то знаменитого доктора, имени которого, впрочем, он так и не смог вспомнить. Бентона отличала невозмутимость, проявлявшаяся во всем: начиная с манеры говорить, заканчивая мимикой. Бентон мало чему удивлялся, но много спрашивал и был хорошим слушателем.

Виктора несколько смущало то, что док сидел за его спиной и приходилось общаться лишь со спокойным голосом, звучащим как бы из пустоты. Но такова, по всей видимости, была метода доктора.