Приятные воспоминания - Джун Девито

— Польщена, — хмыкнула Дин и снова посмотрела на Виктора.

В этот раз ее голубые глаза излучали какой-то особый, мягкий свет. В них не было ничего от прежнего колючего взгляда, который Виктору так часто доводилось ловить на своем лице. Дин смотрела на него с таким детским и трогательным смущением, что Виктору захотелось окутать ее теплом, согреть прикосновением своих рук.

Даже если бы и не было этого платья, он все равно назвал бы ее прекрасной. Что-то изменилось в ней, и не столько внешне, сколько внутренне. Виктор чувствовал эту перемену каждой частичкой своей души, потому что и сам менялся.

Они с Дин, подобно деревьям, сбросившим свою листву осенью и проспавшим всю зиму, весной воскресали и обрастали новой листвой. И если вокруг пока еще царила осень, уже подозревавшая, что вскоре ее корону отнимет зима, то у них с Дин снова наступала весна: юная, ласковая и светлая. Светлая, как улыбка, которую ему дарила Дин…

— Эй, ты так скоро замерзнешь, — очнувшись от своих фантазий, обратился к жене Виктор. — Пойду-ка я, принесу тебе теплый свитер и какой-нибудь плащ.

— Еще чего, — тряхнула головой Дин. — Я что, зря мучилась, переодеваясь в грузовике?

— С ума сошла? Конечно, не зря, — поспешил разубедить ее Виктор. — Я и не подозревал, что моя жена умеет ходить на каблуках… Молчу, молчу, — добавил он, увидев, что глаза Дин снова наполняются знакомыми ему холодными иголочками. — Я надеюсь, что мы просидим здесь не меньше часа, а твое здоровье мне гораздо дороже твоей внешности.

Дин взглянула на него с такой благодарностью, что у Виктора защемило сердце.

Положив мясо на решетку, он попросил Дэна последить за ним и ушел в дом, чтобы найти что-нибудь теплое для жены. Виктор решил принести ей свой свитер и длиннополый плащ. По крайней мере, подумал он, в этом плаще не замерзнут ее ноги, на которых нет ничего, кроме тонких колготок и туфель. Захватив плащ и свитер, Виктор не забыл термос с глинтвейном, который сварил по рецепту бабули Джесс.

Когда он вернулся, Мэгги и Дэн оживленно обсуждали мамины подарки. Дин купила сыну книгу о скандинавской мифологии, а дочери — красивую цепочку и подвеску в виде ящерицы.

— Стильная вещица, — заметил Виктор, отдав жене вещи. — А я приготовил еще кое-что, чтобы согреться.

Дин не очень-то хотелось переодеваться, но Виктор был непреклонен. Впрочем, теплая одежда и стакан горячего глинтвейна, очень скоро заставили Дин согласиться с тем, что Виктор был прав.

— У меня и для тебя есть сюрприз. — На ее лице появилось загадочное выражение. — Только его нельзя потрогать.

Виктор оторвал взгляд от мяса, о котором «помощник повара» забыл и думать, и вопросительно посмотрел на жену.

— Надеюсь, приятный?

— Думаю, тебе понравится. Лесли нашел доктора, который согласился приезжать в нашу глушь, чтобы заниматься твоим «интересным случаем».

— К папе будет ездить доктор? — спросила у Дин Мэгги, и Виктор прочитал в ее взгляде какое-то беспокойство.

— Да, Мэг. Ведь он еще… не совсем здоров.

— Не волнуйся, Мэг. — Виктор решил, что она беспокоится из-за того, что он снова может потерять память и куда-нибудь пропасть. — Этот доктор будет говорить со мной, чтобы я вспомнил свое прошлое. И тогда я уж точно больше ничего не забуду.

Мясо получилось исключительно вкусным, а посиделки очень уютными. Дин поздравила Дэна с его достижением и сказала, что если так пойдет и дальше, то к следующему лету у него будет лучший скейтборд, который она найдет в Паркстауне.

Чтобы дети не скучали, Виктор заварил им чай и даже рассказал страшную историю, которую сочинил на ходу. История получилась не очень страшной, потому что дети и Дин больше смеялись, чем пугались.

На улице уже давно стемнело, но никому не хотелось расходиться. Дин сказала, что всем пора спать, Виктор же предложил уложить детей, а самим еще немного посидеть во дворе.

— Если ты, конечно, не очень замерзла и устала, — добавил он.

— Твой свитер отлично греет, а выспаться я смогу и завтра.

Виктор заметил, что Дин не хотелось уходить так же, как и ему самому. И зачем они когда-то разбрелись по одиноким холодным комнатам?

Дин вспомнила, что уже несколько дней назад выполнила просьбу Виктора и нашла старенький фотоальбом с семейными фотографиями. Просмотрев альбом, Виктор испытал разочарование: ему показалось, что на всех снимках у него однообразная и довольно кислая мина, а улыбка Дин везде была какой-то измученной.

Да, не такими он представлял семейные снимки… Прошлое не переделать, но будущее, к счастью в его руках…

— Твой глинтвейн творит чудеса, — улыбнулась захмелевшая Дин и протянула Виктору бокал, который тот наполнил. — Я почти не чувствую усталости. А ты?

Пожалуй, впервые за все это время Дин признала, что и Виктор тоже может уставать. Что ж, с ее стороны это такой же подвиг, как и покупка нового платья.

— Не знаю… Мне так хорошо, — улыбнулся ей Виктор, — что я даже думать забыл об усталости. Давно мы так не сидели?

— Никогда, — покачала головой Дин.

— Никогда? — уставился на нее Виктор.

— Нет, — честно призналась Дин — Как-то не складывалось. Каждый был занят своими проблемами, и нам ничего такого не хотелось… Вик, ты простишь меня? — неожиданно спросила она.

— За что? — удивленно посмотрел он на нее.

— За то, что я такая резкая, грубая и неженственная.

— Это жизнь, детка, — улыбнулся Виктор. — Видно, раньше я плохо старался для того, чтобы у тебя появилось желание быть женственной и нежной. Ты ожесточилась, хотя я не знаю почему… Может, я изменял тебе, Дин? — Она отрицательно покачала головой. — Может, обижал? — Дин снова покачала головой. — Не знаю, что я делал не так, но, надеюсь, скоро вспомню об этом.

Дин посмотрела на него с такой мольбой в глазах, что Виктор осекся.

— Что-то не так?

— Все так… Ты спрашивал, почему я ожесточилась? Я все время чувствовала себя одинокой… Одинокой и нужной только своим детям. Почти все свободное время я посвящала работе. Да, так же, как сейчас… Но никто не устраивал мне сюрпризов, кроме, конечно, тех, которыми любили порадовать соседей Мэгги и Дэн. В моей жизни была какая-то пустота, Вик…

— Уверен, и в моей тоже. Но мы ведь все исправим, правда? Мы ведь еще можем все изменить?

— Да, конечно, — улыбнулась Дин, но Виктору показалось, что в ее глазах стоят слезы. — Только иногда мне кажется, что тебе не нужно ничего вспоминать.

— Почему?

— Я боюсь, что это все испортит.

— Испортит? Думаешь, я стану таким, каким был раньше? Наоборот, я пойму, к чему мне не стоит возвращаться.

— Надеюсь, что так, Вик. Я ведь тоже во многом виновата.