Курсантка - Василиса Мельницкая

Он махнул рукой, это я мельком увидела в зеркале дальнего вида.

— Можно подумать, если бы мы в Петербурге остались, нас к расследованию допустили бы, — мудро заметил Матвей.

— Лень, а расскажи, почему у тебя уже есть оружие, — попросила я, меняя тему разговора. — Заготовки магических систем в подпространстве прятать легко, но для материального оружия создают специальный карман. И право на него надо доказать. Я ведь прав?

— У меня спросила бы, я б объяснил, — вмешался Сава. — У Лени техника мастера, он мечом в совершенстве владеет.

— Да брось, — смутился Леня. — Экзамен я сдал, да. Но до мастера мне еще далеко. Сергей Львович говорит, что предела совершенству нет, и я с ним согласен.

— О! Кто-то обещал рассказать мне о Сергее Львовиче, — вспомнила я.

— Вот пусть ученик и рассказывает, — хмыкнул Сава. — А я дополню, если что.

— Я мало о нем знаю, — признался Леня. — Он появился, когда эспер при посольстве в Сеуле обнаружил у меня дар. Стал приходить дважды в неделю, учить.

Санкт-Петербург — Сеул? Для сильного эспера не расстояние.

— Он же настоял, чтобы я занимался боевыми искусствами, — продолжал Леня. — Последние два года, что я учился в лицее, мы встречались чаще, но всегда — только для учебы. Он ничего о себе не рассказывал, а я, разумеется, не спрашивал. Знаю только, что Сергей Львович служит во дворце, при императоре.

— Служит, служит, — подтвердил Сава со смешком. — Сергей Львович Разумовский — один из сильнейших эсперов империи, личный эспер его императорского величества, князь… и прочая, и прочая. Он лекции читает на старшем курсе, по проекциям. Проективная телепатия, проективная иллюзия…

— Это вы так внушение называете? — поинтересовался Матвей. — Разве это не запрещено законом?

— У нас многое законом запрещено, — как-то резко ответил Сава. — Да кому закон писан, когда речь идет о безопасности государства?

«И кто способен поймать на нечестной игре сильнейшего эспера империи…» — осенило меня.

— Возможно ли, что мне внушили мысль о том, чтобы взять внешность Лени? — спросила я.

— Я тоже об этом подумал, — буркнул Сава.

— Но зачем? — помрачнел Леня.

— Допустим, проверить твои способности, — ответил ему Сава. — Чем не причина? Или столкнуть вас с Ярой лбами и посмотреть, что из этого получится. Или… ты бастард императора, и ее жених.

— Даже если бастард… — Леня тяжело вздохнул. — Почему жених?

— Не догадываешься? У императора нет законных детей с даром эспера. И внуков нет. И других… родственников. Яра же может положить начало новой ветви рода. Кровь эсперов будет передаваться по наследству.

— Это вилами по воде писано, — заметил Матвей.

— Вот родит наша Ярочка ребеночка, тогда и узнаем, — ехидно заметил Сава.

Я определенно чувствовала ярость, что волной шла с заднего сидения.

Ярость двух мужчин. Матвей, как ни странно, относительно спокойно отреагировал на замечание Савы.

— Ну, знаете ли… — наконец процедил Леня. — Я вам не племенной кобель.

— Очень рада, что в этом вопросе наши мнения совпадают, — сказала я. — Я как-то тоже… не собираюсь становиться матерью эсперов.

Секунда… другая…

И парни дружно расхохотались. И ржали долго, до икоты. Я же увидела заправочную станцию, туда и свернула.

— Ой, не могу… — постанывал Сава. — Не, ребят, это нечто!

— Ага, — кивал Матвей, смахивая с ресниц выступившие от смеха слезы.

Леня похрюкивал, соглашаясь со всеми сразу.

— И что вас так рассмешило? — свирепо поинтересовалась я.

— Ты б себя со стороны слышала! — воскликнул Сава. — Мать… эсперов. Таким низким мужским… — Он перешел на фальцет. — … голосом.

— Кто там за руль рвался? Не смею мешать!

Я вышла из машины, хлопнув дверцей. Мое место занял Матвей, я устроилась на переднем пассажирском сидении.

Нет, я не злилась. Сава и Леня прекрасно это чувствовали, а Матвей, наверняка, догадался. Просто меня, наконец, отпустило. Вот примерно так я и представляла нашу поездку — со смехом, шуточными перепалками и несерьезным поведением.

Карамелька забралась ко мне на руки. Машина легко сорвалась с места, за окном поплыл сельский пейзаж. Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза.

— А давайте играть в города! — услышала я голос Савы. — Петербург!

— Гонджу, — немедленно откликнулся Леня.

— Углич, — подхватил Матвей.

— Череповец, — «отомстила» я.

В ближайшие несколько дней хотя бы не придется беспокоиться о том, что меня подстрелят. Хотя мой враг еще ни разу не повторился. Огонь, животное, пуля… В следующий раз это может быть что угодно.

Кому же я так мешаю? Чем? Как же бесят эти вопросы без ответов!

— Яр, Муром! Не слышишь, что ли? — Сава тронул меня за плечо.

— Москва, — выдохнула я.

Найду ли я там ответ хоть на один из своих вопросов…

Глава 20

До Москвы добрались поздним вечером. Можно было бы и раньше, но мы не спешили. Хоть и взяли с собой кое-что из еды, но она быстро закончилась, поэтому останавливались перекусить, заезжая в разные города. А еще хотелось размяться, прогуляться и поглазеть на то, как живут люди в провинции.

В Москве Шереметевы когда-то владели несколькими особняками, но, по примеру столичных аристократов, большую часть давно передали в собственность города. В одном из таких особняков теперь располагалась больница скорой помощи, в другом заседал городской совет, в третьем нашла приют публичная библиотека.

Квартира Петра Андреевича располагалась в доме на Патриарших прудах. Небольшая, но двухуровневая, под самой крышей, со скошенными потолками и лестницей с чугунными перилами.

Матвей предупредил, что кабинет и спальня деда — единственные комнаты, куда нельзя заходить. Кроме них на первом этаже располагались кухня и столовая, на втором — три спальни. Санузел — на каждом этаже.

Для боярина Шереметева… как-то мелковато. Но, с другой стороны, здесь Петр Андреевич останавливался нечасто, светских приемов не устраивал вовсе. Полагаю, этого пространства ему вполне хватало.

— Вещи тащите наверх, — распорядился Матвей. — Сава, нам с тобой придется потесниться.

Три спальни на четверых — мало. Учитывая, что я —