Королевский роман - Нора Робертс

Она помнила его поцелуи и хотела вновь прижаться к нему. Разве обязательно испытывать стыд от этого желания? Оно естественно, и ее тянет к нему. Но осторожность не помешает.

– Я знаю так мало о тебе, – пробормотала она очень интимно, как будто про себя.

Он вынул из кармашка рубашки, лежавшей на скамье рядом, сигареты и, держа зажигалку в ладонях, прикрываясь от ветра, закурил. Выдохнув дым, посмотрел на нее:

– Что ты хотела бы знать?

Она некоторое мгновение изучала его, прежде чем ответить. Перед ней мужчина, который не только может постоять за себя, но и за других тоже. И он устанавливает свои правила игры. Но если ее не подводит интуиция, он жил тоже по правилам, установленным другими, и поэтому захотел сменить эту жизнь.

– Мой отец тебе доверяет.

Он кивнул и натянул веревку, поправляя парус.

– У него нет причин не доверять мне.

– Но он знает хорошо твоего отца, а не тебя.

Рив усмехнулся. Снова на его лице появилось самонадеянное высокомерное выражение, обычно прикрытое хорошим воспитанием. Но, к сожалению, именно это ее привлекало в нем больше всего.

– Ты не доверяешь мне, Габриела? – Он бросал вызов, и она знала, что он делает это нарочно.

– Всей своей жизнью, – просто сказала она. И снова повернула руль, чтобы ускорить бег яхты.

Ее ответ был для него таким неожиданным, что усмешка слетела с его лица, и он на некоторое время потерял дар речи. В ее словах не было ни иронии, ни вызова. Она имела в виду именно то, что сказала. Ему должно было польстить такое доверие. И оно должно было упростить его задачу. Но почему он растерян и испытывает чувство неловкости? Даже некоторую враждебность. К кому? К ней, к себе?

Конечно, Габриела не могла знать, что в этот миг Рив вспомнил, как увидел ее впервые в госпитале, как сразу понял, что между ними не может быть легких отношений. Оба находились в сходной ситуации, когда резко поменялась их жизнь. По разным причинам. Он как раз только что дал обещание сделать свою жизнь простой и понятной и уже приступил к его исполнению, но тут раздался звонок из Кордины, после чего все снова запуталось и усложнилось.

Но он не мог тогда сказать нет. И не хотел. Почему? Может быть, потому, что Бри, когда он увидел ее в шестнадцать лет, с тех пор оставалась в его душе.

Рив приехал в Кордину и совсем запутался в своих чувствах к принцессе. Особенно после фиктивного обручения с ней. Его угнетала шумиха, поднятая вокруг них, ведь королевская свадьба всегда событие мирового масштаба. Уже три известных американских журнала просили его об интервью. Папарацци, как стая голодных терьеров, вцеплялась в них, стоило выйти из дворца.

Он мог отказать князю Арманду, обручение не входило в его договор. Но он не мог противиться ходу вещей. Почему? Потому что Бри уже стала важной частью в жизни, настолько, что он уже боялся задумываться над этим. Боялся, что это навсегда.

Быть рядом с ней, но не касаться ее было все равно, что ходить по раскаленным углям. Желать невозможного.

– Вон там маленькая бухточка, – Габриела указала рукой в сторону берега, – кажется, оттуда красивый вид.

Они направили яхту к скале.

– Отсюда Кордина выглядит такой красивой. Розово-белой и сказочной, кажется, там никогда не может случиться ничего плохого.

– Но и в традиционных сказках всегда присутствует насилие.

– Пожалуй. – Она с улыбкой смотрела на дворец. Как он элегантен и как горделив. – Но Кордина, несмотря на то, что выглядит сказочно, не является сказкой. Практичная американская демократия, наверное, находит смешными наши замки, этикет и формальности, балы и протоколы.

Рив тоже улыбнулся. Она не помнит своих предков, но ощущает инстинктивно, что ее корни здесь.

– Кординой правят разумно. Лебарр – один из лучших портов мира, хотя и сравнительно небольшой. Экономика, культура – все на высоком уровне.

– Да, я тоже делала уроки и изучала историю. И все же…

Бри облизнула верхнюю губу и обхватила колени руками. Теперь можно было просто сидеть и смотреть на воду, яхта уже не требовала управления.

– А ты знаешь, что женщины в Кордине не имели избирательного права вплоть до окончания Второй мировой? – сказала она. – И потом оно было дано как дар, а не как восстановление справедливости… А семейная жизнь устроена по средиземноморскому варианту – жена подчиняется, а муж верховодит.

– В теории или практически? – поинтересовался Рив.

– Насколько могу судить, именно практически. И власть может передаваться только наследнику по мужской линии.

Он слушал, глядя на море.

– Тебя это расстраивает?

Она странно на него посмотрела:

– Конечно. Хотя я не имею желания править страной, но мои права ущемлены, и закон несправедлив. Мой дед ввел обучение для женщин, отец пошел еще дальше, но все равно изменения происходят медленно.

– Но они неизбежны.

– Это ты практичен и терпелив по своей природе, но я – нет. – Она пожала плечами. – Я не вижу причин откладывать, если преобразований требует современность.

– Но надо еще принимать во внимание человеческий фактор.

– Люди часто привержены традициям и не хотят прогресса.

– Например, Любэ.

Бри одобрительно кивнула.

– Понимаю, почему мой отец так любит твое общество, Рив.

– Что тебе известно о Любэ?

– Я умею читать, – ответила она просто, – умею слушать. И у меня сложилось о нем представление – он очень консервативен. Пуританин. – Она встала и потянулась всем своим гибким телом. – Он прекрасный министр, но уж очень осторожен. Я прочитала в своем дневнике о том, что он пытался меня отговорить от тура по Африке в прошлом году. Считает, что это неправильно, когда женщина должна заниматься такими делами. А еще он не приветствует мои встречи с Национальным советом по поводу бюджета. – Она не могла скрыть разочарования. – Если такие, как Любэ, у власти, женщины всегда будут ограничены кухней и детьми.

– А я всегда думал, что эти обязанности надо нести поровну, добиваться благополучия совместными усилиями.

Габриела невольно улыбнулась.

– Не такой уж ты традиционалист. Твоя мать была выездным судьей. – Он бросил на нее удивленный взгляд. – Ну да, я тоже проделала домашнюю работу, ты в числе других тоже был объектом моего изучения. Окончил университет с отличием. Мне было интересно узнать, что ты имеешь ученую степень по философии.

– Это просто рабочий инструмент в профессии, которую я выбрал.

– Согласна. После трех с половиной лет службы в полиции и нескольких наград за храбрость ты перешел на работу под прикрытием. Здесь твоя деятельность становится непрозрачной, но, по слухам, ты проник в преступную организацию, орудовавшую в округе Колумбия. Потом, по непроверенным сведениям, работал в службе безопасности сенатора. Мог иметь ранг капитана, но внезапно покинул службу.