Катастрофа в две полоски - Алекс Коваль

– Вы так уверены, что из этой затеи что-то выйдет? Не слишком ли большие вы делаете ставке на меня? – искренне удивлялась я, ерзая, устав от долгого сидения на одном месте.

По-моему, этот макияж никогда не будет готов.

Визажистка-черепаха только хмурится и бросает неизменное:

– Сидите спокойно, Валерия.

Да не могу я сидеть спокойно! У меня уже задница онемела. А спину я чувствовать полчаса назад перестала. Еще немного, и позвоночник от напряжения высыплется в трусы.

– Обязано выйти! – буркнул Костя. – Иначе полетят головы.

– Это сейчас такая стратегия подбадривания?

– Скорее запугивания.

– Да не дрейфь ты! – выдал Миша, настраивая свою “аппаратуру”, – а ты, – тычет пальцем в сторону Кости, – не пугай мне модель. Все будет тип-топ!

Ну, не зна-а-аю, я бы так уверена не была.

Однако не могу не признать, что чем дальше, тем больше меня захватывало любопытство. И если не считать того, что меня слегка мутило от усталости, то я была в состоянии волнительного предвкушения и даже уже вошла во вкус.

Правда, ненадолго…

Никогда не думала, что работа модели – такой тяжелый, долгий и трудоемкий процесс. Тем более, когда нужно всего лишь снять руки и лицо с шеей!

Но после макияжа меня нарядили как на бал, а потом нацепили те самые ювелирные изделия из новой коллекции, лицом которой “мальчики” собирались меня сделать. Кольца, браслеты, серьги, чего тут только не было, и все ценой в новую однокомнатную квартиру. Да, посмотреть здесь было на что, и я втайне пускала слюни на изящную красоту и мысленно завидовала тем, кто такие побрякушки может себе позволить.

В какой-то момент даже проскочила гордость за себя. Что я стану лицом всего этого великолепия! Но эту мысль я тут же быстро отмела.

Нет и нет, какое лицо? Как по мне, идея была провальная, и понятно было это уже на первых кадрах.

– Лера, руку выше.

– Нет, давай ниже.

– Вытяни шею!

– Да не как жираф же, Совина! Ну, ты же умничка, давай, Лерчик.

И так по кругу целый час. Повернись направо, повернись налево, встань на голову, перекрути шею, как сова, ногу вверх, руку вниз… А-р-р-р!

Нет, я блин, не умничка!

Я не могла “поймать” нужное им положение. Да я вообще сомневалась, что такое положение существует! И спокойно сидеть я тоже не могла! У меня устал рот от фальшивой натянутой улыбки, слезились глаза, и уже через час работы начало откровенно тошнить. То есть прям по-настоящему мутить, скручивая желудок в бараний рог.

Ну, как тут можно быть умничкой?

Константин Сергеевич уже даже смирился и был готов меня отпустить с миром, но Миша со Стасом остались непреклонными. И решили мучить меня до последнего.

Я сопротивлялась, психовала, но, в конце концов, сдалась и просто выполняла их указания, мысленно проклиная тот момент, когда я сказала “да”. Хотя нет, подождите! Я ведь так и не дала согласия на эту съемку!

У-ф-ф, Лера, безвольная кукла.

Я искренне думала, что все потеряно. Все устали и вымотались. Но самый пик работы наступил, когда кто-то из команды сказал, что пора сбросить официоз и расслабиться. В общем, в студии включили музыку, и все пошло слегка живее. Я уже не так натянуто улыбалась на камеру, мне наконец-то позволили двигаться, и Костя своими охами, вздохами и хвалебными речами немало начал подбадривать.

В итоге съемка затянулась до поздней ночи.

Домой меня подкинул Стас, и только переступив порог и оказавшись в спальной зоне, я свалилась на кровать практически замертво. И уснула сном младенца.

Первый рабочий день в “Т и Ко” вышел более чем насыщенным…

Глава 15. Лера

Лера

Следующие несколько рабочих дней были не менее тяжелыми. Теперь уже “откосить” от работы, упав в обморок прямиком в объятия начальства, было бы глупо. Поэтому приходилось привыкать к своим новым обязанностям. А их была уйма! Я не представлю, как и когда Мирон успевал жить и жил ли вообще, но его выдержкой и трудолюбием можно было только восхититься. Потому что приходил он на работу первым, а уходил последним. Весь день был в разъездах и на встречах, куда не всегда, но брал и меня, и даже по телефону рьяно все контролировал: от начала собраний до  конца обеденного перерыва работников.

Перфекционист. Во всем. И если бы кто мне сказал, что Троицкий – тот самый мужчина, который соблазнил меня на вечере, я бы от души рассмеялась этому человеку в лицо!

Мирон и необдуманные поступки? Ха.

Нет, не так! Три ха-ха!

Но факт остается фактом. Кстати, в наших “отношениях” тоже наступило вежливо-деловое перемирие. Хочется верить, что разговор подействовал и мужчина решил строго придерживаться со мной рабочего этикета и не переходить установленных границ, но…

Я все равно ловила на себе его взгляды. Частые. Задумчивые. Изучающие.  Когда мы сидели в своих кабинетах, я особенно чувствовала себя диковинным зверьком, за которым Троицкий нет-нет, да наблюдал. Улыбался, подмигивал, хотя на людях ничего подобного себе не позволял. А когда мы ехали на какие-то встречи или собрания, его пальцы как бы невзначай касались меня. Моей ладони, руки, ноги, однажды я чуть не задохнулась от неожиданного прикосновения к моей шее  подошедшего со спины мужчины…

Так что нет. Не помогло. Это, скорее, было затишье перед бурей, которая, как оказалось, не заставила себя долго ждать. И началась она в воскресенье днем, когда мы с Сонькой решили, что пора выбраться на прогулку. Нечастое занятие для меня в последнее время, но что поделать, у меня и работы целых две.

– Совсем ты со своей Эллочкой-стервочкой исхудала и посерела, – прицокнула подруга, откусывая мороженное.

– Посерела?

Мы брели вдоль тенистой аллеи, в парке неподалеку от моего дома. Погода стояла на удивление хорошая, сквозь ветви деревьев прорывалось робкое солнышко, выглянувшее впервые за последние дождливые дни.

– Именно. На тебя без слез не взглянешь. Совсем ведьма загоняла.

Да вот и нет. Что странно. Последние рабочие дни Элла Робертовна молчала, что не могло не напрягать. Складывалось ощущение, будто про меня забыли. И вот не знаю: хорошо это или плохо? Даже на почте гневных писем не было. Этим я и поделилась с