Созвездие верности - Луанн Райс

– Почему ты обзываешь его? Ты-то сам учился в Колумбийском университете.

– Да, но я не выставляю это напоказ. А он ходит с таким аристократичным видом, что кажется еще чуть-чуть – и его лицо лопнет от натуги. Где ты подцепила этого типа со стальной челюстью? Ну же, Румер, ведь тебе всегда были поперек горла подобные надменные типчики.

– Он замечательный, – глядя Зебу прямо в глаза, сказала она. – Ему нравлюсь я, а он мне. Я держу у него на ферме своего коня. Мы отличные друзья, которые вместе идут по жизни… – Увидев, что Эдвард о чем-то беседует с Аннабель, Румер нервно сглотнула.

– Тогда почему ты до сих пор не вышла за него?

– Может быть, потому что не верю в брак, – она пожала плечами. – Взять хотя бы мою сестру и тебя…

– Да уж, в этом пример с нас брать не стоит, – согласился Зеб.

Румер медленно выдохнула. Она смотрела на то, как Эдвард вежливо осведомился у Аннабель, чего бы та желала выпить, а потом передал ее просьбу бармену. Наслаждаясь вниманием мужчины, Аннабель прикоснулась к руке Эдварда и рассмеялась. Глядя на него, Румер обрела душевный покой. Но лишь она снова повернулась к Зебу, как всю ее безмятежность как ветром сдуло.

Он шагнул к ней поближе. Их тела чуть ли не соприкасались. Он бурно задышал, словно только что вернулся с пробежки. Все мысли у нее спутались, и она не могла промолвить ни слова.

Как бы забавно это ни прозвучало, но в детстве между ними никогда не было ничего подобного. Их тела двигались в унисон: плавали, катались на велосипедах, лазали по деревьям. А слова струились бурной рекой; они рассказывали друг другу буквально обо всем. Теперь, стоя так близко, Румер разглядела на его темном галстуке белые крапинки, изображавшие разные фазы луны.

– Напоминание о прогулках в небе, – заметила она. Зеб рассмеялся, испытав облегчение оттого, что она первой нарушила молчание, и поправил галстук.

– Подарок от Майкла на день рождения, – пояснил он.

– Хм, интересно, – сказала Румер. – Значит, он изменил свое мнение.

– В каком смысле?

– Когда он был маленьким, он отказывался верить в существование Луны и не хотел, чтобы ты летал туда. Помню, мы по вечерам сидели с ним на скалах, а он плакал, потому что небо было так далеко от нас. Ему было невыносимо думать о том, что ты покидал землю и исчезал в небе.

– А теперь он хочет, чтобы я улетел туда и не вернулся, – горько усмехнулся Зеб.

– Я не очень хорошо разбираюсь в детях, но отец в своей книге написал, что такое поведение подростков – в порядке вещей.

– Сикстус написал книгу? – Румер с гордостью кивнула:

– Ну, он называет ее кучей скрепленных страниц; но, как бы там ни было, это настоящая книга. Неизданная, конечно… учителя передают ее из рук в руки. Когда я начала преподавать свою дисциплину, то загодя сделала около двадцати копий. И в учительской их вмиг расхватали.

– Надо будет ознакомиться, – Зеб с интересом поглядел на облаченного в визитку ссутуленного Сикстуса, которого обступили Майкл, Куин, Элли и детишки Маккреев. – Может быть, он уедет, чтобы написать еще одну. На необитаемый остров или куда-нибудь в Мэн. По-моему, это было бы самое разумное объяснение.

– Объяснение чего? – не поняла Румер.

– Тревожного выражения в его глазах. Он явно куда-то собрался…

Румер нахмурилась и глянула на отца. В этом году артрит его совсем замучил, и он почти никуда не выезжал.

– Как мне кажется, он всего лишь хочет быть дома и работать над своей лодкой, – сказала она. – Он красит и шкурит ее вот уже целый месяц. Возможно, готовится к июльскому параду классических парусников.

– Что ж, может быть, и так…

Румер попыталась хотя бы немножко расслабиться. Она размышляла об их крепкой дружбе, и сейчас они стояли как раз там, где зародились те детские чувства, – на Мысе Хаббарда. Но воспоминания лишь разбередили ей душу. Сердце опять зашлось в диком танце.

– На тебе эта брошка, – Зеб дотронулся до золотой вещицы, приколотой у ее горла. Платье без рукавов, но с закрытым воротом, – и брошка.

Эту брошь родители подарили ей к школьному выпускному вечеру. Они заказали для каждой из сестер по золотой миниатюрной копии маяка Викланд-Рок.

Кларисса Ларкин сказала им, что брошки слегка отличались – но дочерям так и не удалось выяснить, чем именно. Они даже рассматривали их под лупой, под яркой лампой, но безуспешно. Они пересчитали ступеньки, кирпичи и отблески в линзе Френеля. Мать не могла нарадоваться упорству своих дочерей; но никакие мольбы были неспособны убедить ее раскрыть тайну отличий.

– Чего ты хочешь от меня? – спросила Румер.

– Ты сама знаешь, – хрипло сказал Зеб. Они стояли очень близко. Вдруг пронесся порыв ветра, и непослушный локон упал Румер на глаза. Зеб нежно протянул руку, словно это было самое привычное для него движение, и заправил волосы ей за ухо. Она поежилась от его прикосновения и сделала шаг назад.

– Что?

– Снова стать твоим другом. – Румер ощутила, как у нее в груди сошел с рельсов товарный поезд. Она не могла унять охватившую ее дрожь, и ей хотелось ударить его, сбить с ног, чтобы Зеб понял, каким же он был идиотом.

– Теперь это невозможно, – сказала она. – Да ты и сам это знаешь.

– Мы же выросли вместе, Ру. Нам известны все старые тайны друг друга.

– Но прошло двадцать лет, и давно уже появились новые, Зеб. Старые больше ничего не значат.

Эдвард взглянул в их сторону и замер, держа в одной руке стакан, а другой обнимая Аннабель. Он выглядел таким подавленным, будто застал Румер в момент измены. Она улыбнулась и жестом поманила его к себе. Ей не терпелось убедить друга в том, что он напрасно волновался. Она перестала улыбаться, но продолжала подавать ему знаки.

– Ты ошибаешься, Ру, – тихо продолжал Зеб. – Старые значат даже больше новых.

– Если бы все на самом деле было так, то ты выбрал очень странный способ, чтобы это доказать.

– Я был молод и глуп тогда…

Его слова больно задели Румер. Разве был смысл говорить ей об этом сейчас? Скользя взглядом по толпе гостей, она увидела Майкла, который о чем-то беседовал с Куин. Высокий и привлекательный, он словно воплощал лучшие черты своих родителей.

– Я совершил ужасную ошибку.

– Вовсе нет, – поглядывая на его сына, сказала Румер.

– Ру. – Зеб не отступался. Эдвард тем временем размашистым шагом уже спешил к ней.

– Ты поступил так, как захотелось тебе, – быстро сказала Румер, – и это поссорило наши семьи. Ты оказался эгоистом и наш разрыв тут ни при чем. К тому же ведь я потеряла свою сестру.

– Нет, – тихо сказал Зеб. – Еще как при чем.