Принц Генри - Эмма Чейз

Она закрывает лицо ладонями, всхлипывая, и слезы льются сквозь ее пальцы. Генри тотчас же привлекает ее к себе и обнимает, и она стоит, уткнувшись лицом ему в грудь.

Это – нарушение протокола, простым гражданам не положено обниматься с членами королевской семьи. Но, кажется, Генри все равно.

– Мне очень жаль, – шепчет он, пригладив ее растрепавшиеся волосы. – Я глубоко соболезную вам.

Луис тоже не может справиться со своим выражением лица, и я прижимаю мальчика к себе, пытаясь успокоить его, с трудом подбирая слова.

Так мы и стоим некоторое время, пока они хоть немного не успокаиваются. Генри отпускает миссис Кэмпбелл, чуть пожимает ей руки и напоминает, чтобы она в любое время звонила ему в офис. Потом мы присоединяемся к группе, ожидающей нас.

– Ох, какой потрясающий момент! – Ванесса Стил чуть ли не подпрыгивает на своих шпильках. – Когда выйдет эта запись – бравый принц утешает скорбящую мать, – никто не устоит! Все по обе стороны океана будут просто в восторге!

Генри, кажется, делается нехорошо… а потом на его лице отражается неприкрытый гнев.

– Вы что, снимали это?

– Конечно, снимали. Я же сказала вам, все попадает на камеру. И это было, черт меня дери, просто феноменально! Настоящие неподдельные эмоции – такие вещи на камеру не изобразишь.

Генри выбросил руку вперед, указывая на отъезжающий катафалк.

– Этот юноша погиб за свою страну. За мою страну. Он отдал жизнь, защищая землю под твоими ногами.

Ванесса расправляет плечи, прямо встречая его гневный взгляд.

– Когда я закончу с этой сценой, все будут знать его имя. Его историю. Его жертву.

Чушь собачья. Я, может, и наивна, но не настолько. Мотивации продюсера не имеют ничего общего с данью памяти умершим.

Генри кивает, напряженно поджав губы, потом подзывает оператора.

– Могу я взглянуть?

Оператор передает ему небольшое серебристое устройство – миниатюрное, как объясняла мне Пенни, специально, чтобы снимать на публике, но при этом достаточно мощное, чтобы снимать с большого расстояния в самом высоком разрешении. Генри вертит устройство в руках… а потом вдруг бросает на пол и тщательно растаптывает, так, что карта памяти превращается в труху.

– Генри! – взвизгивает Ванесса. – Ну черт возьми!

– Это – один из худших дней в их жизни, в череде ужасных дней, – отрезает он. – Я не позволю вам превратить это в развлечение.

Продюсер в бешенстве.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит это оборудование?

Генри усмехается.

– Можете выставить мне счет.

С этими словами он решительно направляется прочь.

На взлетной полосе, когда мы поднимаемся по трапу, Генри идет самым последним. Я задерживаюсь и проскальзываю к нему. Он все еще в ярости – лицо окаменело, плечи напряжены, а кулаки сжаты.

– Это было потрясающе, – тихо говорю ему я. – То, что ты сделал… я думаю, это просто потрясающе.

С горечью он качает головой.

– Нет. Просто иначе было нельзя – это нормальный поступок, – его глаза горят зеленым огнем. – Твои ожидания не должны быть такими низкими.

– Мои ожидания касательно тебя?

– Касательно всех, – его слова сухие, резкие. – Подними планку выше, Сара.

С этими словами он отворачивается, словно отсылает меня, и входит в самолет.

* * *

Мы приземляемся в Хэмптон-Хиллз, шикарном местечке для богатых и знаменитых в самом северном регионе Весско. Фургон с тонированными окнами отвозит нас в отель «Реджинальд», где телешоу «Подберем пару» зарезервировало крытый бассейн для частной вечеринки. Генри входит, раздевается до плавок и направляется прямиком к бару. Камера отслеживает его движения, когда он подходит к шезлонгу, держа в каждой руке по бокалу виски.

Что-то в груди сжимается, когда я смотрю, как он наблюдает за девушками, резвящимися в бассейне в разноцветных купальниках, едва ли что-то прикрывающих. Я закатываю рукава черной рубашки; мне дискомфортно и душно во влажной комнате, и кожа становится липкой от пота. А потом Ванесса Стил подхватывает свой ужасный мегафон, приказывая всем помощникам и тем, кто не участвует непосредственно в съемке, покинуть площадку.

– Пойдем поиграем, Генри! – зовет леди Корделия. Удерживая над головой пляжный мяч, она приближается к оператору, стоящему на краю бассейна.

Генри ухмыляется, потягивая свой напиток.

– Я присоединюсь, как только допью, милая.

Отвожу взгляд и направляюсь к Пенелопе, которая обсуждает маникюр с Лаурой Беннингсон рядом с вышкой для прыжков.

– Я пойду в комнату, Пен, – говорю ей я. – Веди себя хорошо, ладно?

Сестра кивает и машет мне.

Мне ужасно хочется повернуться к Генри, посмотреть, пошел ли он «поиграть» с Корделией, но я заставляю себя смотреть на дверь.

А потом выхожу.

Позже, пообедав у себя в комнате рыбой с жареной картошкой, я лежу в кровати и пытаюсь читать «Джейн Эйр», но никак не могу сосредоточиться. Слова сливаются, и единственный образ в моей голове – это Генри Пембрук, в плавках, сидящий в шезлонге у бассейна, смеющийся и попивающий свой виски. Интересно, он остался в бассейне? Или перебрался в комнату одной из девушек – к Корделии или Элизабет, или, ой блин, к Пенелопе – продолжить развлекаться в более частном формате?

Громко захлопываю книгу, обуваюсь и спускаюсь на лифте к бассейну. Уже поздно. В коридорах отеля тихо и безлюдно. Джеймс, личный телохранитель Генри, стоит за дверью бассейна.

– Он все еще там? – спрашиваю я.

– Да, леди Сара.

Я стараюсь держаться бесстрастно, но вряд ли у меня получается.

– Он один?

Взгляд синих глаз Джеймса мягкий и полон сочувствия – не знаю уж, к Генри или ко мне.

– Да. Съемки закончились несколько часов назад, но он так и не вышел. И так и не поел.

Киваю, а потом, вопреки здравому смыслу, позволяю ногам отнести меня внутрь.

Генри плавает на глубокой стороне бассейна, на нудле, а в руке держит полупустой стакан виски. При этом он напевает: «Резиновая уточка, плывущая над водой. Как же мне весело купаться с тобой».

– Ты ведь понимаешь, что это – бассейн, а не ванна?

Взгляд Генри затуманен алкоголем.

– А вот и она. Куда же ты уплыла, уточка? Ты пропустила все веселье. Было здорово.

– Я была у себя.

Он поднимает бокал, расплескивая содержимое.

– Только не говори, что ты читала. Что там у тебя сегодня по списку?

– «Джейн Эйр».

Генри разочарованно стонет.