Бабушкин подарок - Пола Льюис

Все возведенные Гледис преграды рухнули. Она предчувствовала, что так будет, как только Кристофер впервые поцеловал ее. Знала, как только вышла из комнаты и увидела его. В душе она не сомневалась, что в конечном счете он настоит на своем. У нее больше не было сил сопротивляться этому.

Крис, должно быть, почувствовал ее состояние, ее покорность, подался к ней и спросил, прежде чем заключить в объятия:

— Ты выйдешь за меня, да? — Слова прозвучали мягко, но настойчиво, не терпящим возражений тоном.

Гледис кивнула.

— Я не хочу… Я так боюсь любить тебя.

— Знаю. — Он привлек ее к себе и стоя, тихонечко покачивал, утешая как ребенка.

Сознание, что, оказавшись в его объятиях, она совершила самый естественный поступок из всех за прошедшую неделю, должно было бы принести ей душевный покой. Однако чувство страха осталось.

— Ты разобьешь мое сердце, — прошептала Гледис.

— Постараюсь этого не сделать.

— Почему ты хочешь жениться на мне? — Она спросила потому, что не могла найти ответа сама. Такой мужчина, как Кристофер, мог выбрать любую женщину. У него есть богатство, престиж и десятки других качеств, которые привлекали более утонченных и более красивых женщин, чем она.

Казалось, движение воздуха между ними остановилось, а сам он от их энергетики вибрировал. Помолчав, Крис задумчиво ответил:

— Я об этом думал. Ты умна, добра. У тебя есть интуиция и понимание. Ты глубоко все чувствуешь и чутка к нуждам других. У тебя масса положительных качеств. — Он провел пальцем вокруг ее подбородка, и его прикосновение было мягким и легким. — Уж если ты кого полюбишь, то полюбишь горячо.

Глед хотела возразить, что его убежденность не обоснована из-за их короткого знакомства, но она не стала этого делать. Потому что осознавала, что на какое-то время будет служить приятным дополнением в его существовании. Женитьба для него — своего рода игра. По мере того, как пройдет новизна, Гледис отставят в сторону, чтобы она оставалась такой же красивой, и станут доставать, когда будет нужно. Его жизнь, любовь, его личность — все будет работать на стремление к успеху, точно так же, как у ее отца. Все остальное отойдет на задний план, пока не исчезнет. Любовь. Семья. Обеты и обещания. Все, что важно для нее, в конечном счете, не будет ничего для него значить.

— Хочу, чтобы мы скорее поженились, — прошептал Кристофер, прижавшись подбородком к макушке Гледис.

— А я… я надеялась на продолжительную помолвку.

Взгляд Кристофера был непреклонным.

— Я и так уже слишком долго ждал.

Гледис не поняла, что он имеет в виду, но не стала уточнять. Ей было известно, что Кристофер нетерпелив и всегда таким был.

Когда он чего-то хотел, то неуклонно и решительно добивался этого. Сейчас ему была нужна она. Да поможет ей Бог, — он был ей тоже нужен.

— Невеста должна быть счастливой, — сказал он, взяв Гледис за подбородок и подняв ее лицо к своему. — Откуда эти слезы?

Как Глед могла объяснить свои опасения? Она любила его, хотя и пыталась изо всех сил бороться со своим чувством. Она осознавала, какая тяжелая доля ее ждет. И еще понимала: ничто и никто не мог помочь ей в этом. С того момента, как она оказалась рядом с Кристофером в самолете, летящем на Гавайи, ее судьба пересеклась с его судьбой.

— Я буду счастлива, — пробормотала Глед, и добавила про себя: какое-то время.

— Я тоже, — сказал Крис с таким глубоким вздохом, что, казалось, он шел из самой глубины его души.

Через три недели на Гавайях в доме Патрика Гловера состоялась свадебная церемония. Энни была подружкой невесты, а Майкл — шафером Криса. Была там и Бэт Филд, которая всю церемонию проплакала. Но это не были слезы радости. Как и Гледис, ее мать сразу поняла, что представляет собой Кристофер Депп, и боялась, как это отразится на жизни дочери, на ее счастье.

— Девочка моя дорогая, — умоляла ее Бэт утром перед свадьбой. У нее был огорченный вид. — Ты уверена, что хочешь этого?

Глед чуть не расхохоталась. Всем сердцем, всем своим существом она жаждала стать женой Криса. И все же, если бы представилась какая-то сверхъестественная возможность, она бы уклонилась от свадьбы.

— Я нужна ему, мама. — За прошедшие несколько недель Глед не раз убеждалась, как необходима Кристоферу. Вслух он об этом, конечно, не говорил, но это сквозило в его обращении к ней, поведении, жестах. Что-то глубоко внутри него выдавало это. Но и Гледис он тоже был нужен.

То, что они подходят друг другу, понял Патрик Гловер. Он первый сказал об этом Глед. С самого детства жизнь Криса была лишена любви, лишена эмоций. Став взрослым, он отстранился и от того, и от другого, потому что не хотел быть уязвимым. То, что за столь короткое время Кристофер полюбил, было чем-то вроде чуда. Но Гледис уже начала привыкать к чудесам.

— Я хочу лишь твоего счастья, — продолжала мать, и на глазах, так похожих на глаза дочери, навернулись слезы. — Ты мое единственное дитя. Я не хочу, чтобы ты совершала те же ошибки, что и я.

Разве любовь могла быть ошибкой? Ответить на это могла только жизнь. Мать любила отца Глед, принесла ему себя в жертву, хотя с годами он едва ли отвечал ей взаимностью. И когда он скоропостижно скончался, ее любовь к нему обрекла еще молодую женщину на одиночество и несчастье.

Гледис знала: она так любит своего жениха, что отмахнется от своих страхов, станет его женой, свяжет себя с тем, кто, в конце концов, может причинить ей боль. Но поклялась, что не потеряет себя как личность. Она не позволит, чтобы Кристофер заставил ее отказаться от самой себя.