За ним на край света - Марион Леннокс

Помощница Пенни, Норин, приехала на следующее утро. Ей было девятнадцать, и она была очень робкой и застенчивой, хотя по телефону разговаривала более чем уверенно – по-видимому, это стоило ей немалых усилий. Единственным способом узнать, на что она способна, было практическое задание. И Норин справилась. К полудню кухня наполнилась восхитительными ароматами.

Пенни, по уши в муке, старалась сконцентрироваться на том, что делала девочка, попутно заставляя себя не думать о том, почему Мэтт не пришел. Если бы не Норин, она бы сошла с ума. Вдруг зазвенел звонок, и сердце ее подпрыгнуло в груди.

На пороге стоял Мэтт – но не один. Он держал за руку дочь. Лили выглядела младше своих тринадцати лет, но невозможно было ошибиться в том, кто ее отец. Оба были темноволосые и худые. Волосы Лили были подстрижены как-то замысловато, отчего она казалась сказочным существом, вроде эльфа, а большие темные глаза лишь добавляли образу загадочности. Она напоминала пугливого жеребенка, готового в любую минуту броситься наутек. Пенни узнала ненавистную школьную форму и едва удержалась, чтобы не заключить испуганную девочку в объятия. Но вовремя вспомнила, каково это – быть тринадцатилетним подростком.

Сделав шаг назад, Пенни улыбнулась:

– Привет. Я уж начала было думать, что вы не появитесь.

– Я был в школе у Лили. – Мэтт, казалось, нервничал не меньше дочери. – Пенни, это Лили. Ничего, что мы пришли вместе?

– Разумеется, нет. – Она впустила гостей. – Мы с Норин тут полностью погрузились в выпечку. Нашу еду ждут пятьдесят бездомных людей. Яблочные пироги уже готовы. Следующий пункт – имбирное печенье на десерт.

Бросив взгляд на Лили, Пенни увидела, как она обежала глазами кухню, и узнала это выражение лица – точно так же в детстве она и сама смотрела на кухню, что стала для нее безопасным пристанищем. Вспомнив историю, рассказанную ей Мэттом о том, как Лили не поладила с отчимом, Пенни прониклась еще большим сочувствием к девочке.

– Ты любишь готовить?

– Я не очень-то умею, – прошептала Лили, глядя на миски с глазурью и всевозможные формочки для печенья. – Выглядит забавно, но я не знаю, что с этим всем делать.

Но тут вмешалась Норин, которая и сама была еще наполовину ребенком, – очевидно, узрела родственную душу.

– Это легко! – воскликнула она. – Я тебе покажу.

Две минуты спустя девчонки уже натягивали на имбирных человечков разноцветные юбки, а Пенни и Мэтт могли наконец поговорить.

Мэтт не мог поверить своим глазам, глядя на Лили. Она буквально преобразилась, начала смеяться над комментариями Норин. Почувствовав, что дочь расслабилась, он и сам успокоился.

– Так что произошло? – спросила Пенни. – Кстати, спасибо огромное за вчерашний ужин. Но сейчас ты выглядишь гораздо хуже, чем когда тебе предстояла стрижка тысяч овец.

Мэтт устало улыбнулся.

– Да, наверное, – согласился он. – У меня был тяжелый день.

– Не расскажешь?

Пенни повела его вглубь комнаты, где стоял стол. Сквозь окошки под потолком лился солнечный свет, комната была наполнена запахом выпечки. Так по-домашнему, подумал Мэтт, хотя откуда ему знать, он никогда не видел настоящего дома. И Лили тоже.

Вдруг он увидел перед собой кружку с чаем – а напротив сидела Пенни. Она ждала, пока Мэтт заговорит. Еще не хватало грузить ее своими проблемами!

– Расскажи, – произнесла она.

– Я знал, что в новой школе будут проблемы, – начал он. – Но надеялся, что все образуется. Однако утром Лили мне позвонила – она рыдала в трубку.

– Почему?

Мэтт снова поглядел на дочь. Он надеялся, что она сумеет постоять за себя, но, очевидно, его девочка еще совсем ребенок.

– Она провела в школе неделю. И ее поселили в комнату с тремя другими девочками. Но, похоже, они подкупили кого-то в общежитии, надеясь, что к ним никого не подселят. Они принялись жаловаться родителям и директору, а Лили объявили бойкот. Но никто не внял их жалобам, Лили осталась. А сегодня утром она проснулась от того, что ее облили ледяной водой, а потом она нашла записку.