Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

– А что я должен был сказать? «Доброе утро, наша мать нам совсем не мать»? – выпалил Лукас. – Я собирался сказать, но явно не сейчас и не так, – более спокойно добавил он. – Извини.

– Сунь свои извинения в задницу, Лукас! – Послышался звон стекла, что-то явно разбилось. Такое начало дня бодрило получше кофе. Теперь мне было страшно появляться внизу, но желудок призывно заурчал, поэтому я все же спустилась, когда разговоры замолкли.

Если бы я знала, что это будет самым худшим решением в моей жизни, то я осталась бы в комнате еще на несколько месяцев.

Когда я появилась, Лукас стоял около барного столика, наливая виски в стакан. Самое время выпить. Я чуть было не пошутила по этому поводу, вот только взгляд Лукаса, которым он по мне прошелся, заставил умолкнуть. Мне захотелось испариться.

Он направился ко мне, нависнув настоящей стеной. Я тяжело сглотнула, запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. Лучше бы я этого не делала, потому что настолько серьезного Лукаса я еще никогда не видела.

– Что ты делала с Матиасом вчера? – грозно спросил он, сомкнув пальцы на моем локте. Я замолчала, тупо пялясь на него и пытаясь найти ответ. Одна мысль казалась лучше другой: спала, целовалась, сделала тату… думаю, ни один из них ему бы не понравился. – Отвечай! – Лукас слегка встряхнул меня, я зажмурилась, а все слова будто вылетели из моей головы.

– Лукас! – звонкий голос Лолы раздался где-то рядом, хватка на локте ослабла, но никуда не делась. Надо бы запомнить на будущее – никогда не злить Лукаса.

– Не твое дело! – воскликнула я, забив на свой собственный вывод. Лукас тяжело вздохнул, прикрыл глаза, будто боролся с желанием меня прихлопнуть.

– Если это касается моей семьи, то это мое дело. Матиас Перес – последний, с кем ты должна возиться, ясно? Если увижу еще раз, то ты будешь виновата в том, что с ним случится.

– Аарон не простит тебе этого, – вклинилась Лола, переводя взгляд с меня на мужа. Лукас усмехнулся, глянул за мою спину, его лицо исказилось какой-то непонятной эмоцией, когда он увидел жену.

– Как жаль, что мне плевать, – голубые глаза снова нашли меня.

– Он прав, мышка, семья Гонсалес сейчас слишком нестабильна. Они могут утащить нас на самое дно. – Я расслабилась, услышав голос Адама. По крайней мере, сегодня я не умру.

Я выдернула руку из хватки брата, оглядела всех по очереди. Отличная компания собралась: озверевший Лукас в мятом костюме, растерянная Лола с жемчугом на шее, что блестел ярче солнца, бледный Адам, который еще не отошел от новостей о Софии, и я, собирающаяся послать всех.

– Пошли вы все к черту! Спасибо за испорченный день рождения! – выплюнула я, направившись к двери.

– Лиззи!

– Элизабет! – И даже грозный рык Лукаса не остановил меня.

Я выбежала из дома, не обратив внимания на охрану и грозовое небо. По большей мере мне было плевать, что происходит вокруг меня. Хотелось убраться отсюда как можно дальше. Вот и все. Вот она моя настоящая жизнь – запреты, «я лучше знаю», делай то и не делай это, не общайся, не улыбайся, не живи и не дыши. Не существовало никакой свободы во мне. Странно, что именно ее во мне все и видели.

Черт, нужно было просто спрятаться в комнате. Смысл в этом дешевом эмоциональном побеге? Все знали, что я успокоюсь и вернусь. Рано или поздно. Может быть, даже приставили слежку.

Через несколько кварталов я устала бежать, сбавила темп, оглядываясь по сторонам и пытаясь решить, что делать дальше. Вернуться? Бродить по городу до вечера? Пойти на яхту к Матиасу? Не факт, что он вообще придет.

Надеюсь, все они сгорят в адском пламени!

Я выдохнула. Точно не собиралась возвращаться, поэтому направилась в небольшое кафе на соседней улице. Я так и не выпила свой кофе.

Лукас прав. Совершенно прав. Я изначально не должна была общаться с Матиасом, а сейчас и тем более нужно все прекратить, но… я допила свой напиток и поплелась в порт, даже не надеясь застать его на яхте среди дня.

Конечно, меня встретила только пустота и тихий шелест волн о борта. Я забралась в каюту, будто полноправная хозяйка, села на кровать, на которой валялся блокнот.

Мой блокнот. Видимо, забыла забрать в прошлый раз.

Я потянулась к нему, на тумбочке нашелся карандаш, не придумала ничего лучше, чем просто начать новый набросок.

Не знаю, сколько часов я провела, согнувшись над белыми листами, в какой-то момент послышался разговор, за ним тихая поступь.

– Так и знал, что ты здесь. – Я вздрогнула, отвлекаясь от блокнота с рисунками, когда раздался веселый голос Матиаса.

– Не думала, что ты придешь сегодня, – призналась я, поворачиваясь к нему лицом. – После всего…

– Мы ведь договорились, – он спустился, сел рядом со мной, потянувшись за поцелуем. И это было так правильно, так легко, что я, не сдержавшись, подалась ближе и запустила пальцы в его светлые волосы. Матиас опустил руки на талию, несильно сжал, отвечая на поцелуй так, словно мы не виделись целую сотню лет. Эта встреча ощущалась разлукой, которая в скором времени произойдет.

Матиас отстранился, долго вглядывался в мое лицо, затем отсел, уставившись в горизонт пустым взглядом. Хотелось спросить его о многом, но я молчала, сидя рядом и просто чего-то ожидая.

– Знаешь, ровно год назад в этот день умерла моя младшая сестра, – тихо проговорил Матиас, опустив голову. Я замерла, пытаясь не спугнуть эту откровенность. – Спустя год после ее смерти ты ворвалась в мою жизнь, причем буквально. Я рад, что судьба подарила мне тебя, пусть даже и на короткий срок. – Он повернулся ко мне, его губы тронула легкая улыбка, будто он сейчас не признался мне в своей самой жуткой боли. – Хочу, чтобы оно было у тебя. С днем рождения, маленькая сирена, – из кармана черных брюк появилось серебряное колечко с небольшим цветком и голубым камнем посередине. Я выпучила глаза от удивления, не произнося ни слова.

Откуда он вообще узнал о моем дне рождения?

Хотя чему я удивлялась? Наверняка человеку его положения узнать что-то о ком-то так же просто, как сказать «доброе утро».

– Это не предложение, – добавил Матиас, когда молчание затянулось. Я подняла глаза.

– Я бы все равно сказала «нет».

– Не удивлен.

– Я не хочу быть лекарством от боли, Матиас, – вдруг призналась я. И зачем я это сказала?

Дура.

Матиас вздрогнул, будто я ударила его, пыталась уронить с яхты в море