Жестоко и прекрасно - Терри Э. Лейн

Он включает душ, и когда температура становится подходящей, мы заходим внутрь. Он брызгает гелем для душа на руки и растирает их.

— Можно?

— Да.

Как я могу сказать нет?

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он разворачивает меня и притягивает к себе.

— Ты такая красивая, Кейт.

Затем мыльные руки окунаются между моих бедер и нежно моют меня. Он водил ими между нами и обратно, чтобы убедиться, что вся кровь смыта. Затем он поворачивает меня обратно и позволяет душу смыть пену. Он снова намыливается и моет остальную часть моего тела.

Когда он заканчивает, я говорю:

— Моя очередь.

Я повторяю все, что он делал. Это немного забавно, потому что, когда он стоит ко мне спиной, он намного выше меня, я чувствую себя маленьким ребенком. Но мои руки тянутся и хватают его стоячий член. Его руки вытягиваются, чтобы упереться в стену. Я наношу пену вокруг него, и он стонет. Это может превратиться в нечто большее, чем душ. Когда я поворачиваю его обратно, выражение его лица заставляет меня тоже стонать.

— Дрю.

— Кейт.

— Я хочу тебя.

— Нет. Завтра тебе будет слишком больно.

— Я должна судить об этом. Не ты.

— Не здесь. Нет презерватива.

Я смотрю на него, а затем на его эрекцию. Я принимаю решение. Я опускаюсь на колени и прижимаюсь к нему ртом. Он большой, но не такой смехотворно огромный, как вы читали в тех любовных романах. Его член не выступает и не достигает груди, а это означает, что его длина меньше восемнадцати дюймов. Нет, слава богу. Я бы с криком убежал из этого душа, если бы это было так. Но он большой и толстый. Просто идеально красивый. Красивый рыжевато-коричневый оттенок с красивой шляпкой гриба сверху. И он чувствуется бархатным.

Минет — не моя специальность. На самом деле, я делала его всего пару раз. Поэтому я решаю остановиться и сказать ему, что если я делаю что-то не так, он должен сказать мне. Или, если есть что-то, что он хочет, чтобы я сделала, сказать мне об этом тоже.

— Просто прикоснись ко мне своим красивым ртом, Кейт, лижи и соси. И спрячь зубы подальше от него. Ну, можно немного покусать.

С его эрекцией у меня во рту, я делаю то, что, как я думаю, хотела бы, будь я мужчиной. Судя по всему, я права. Потому что он выдвигает свой таз вперед, чтобы соответствовать моему ритму, и начинает говорить.

— О боже, Кейт. Так чертовски хорошо.

Мой язык решает отправиться в путешествие по всей длине члена. Так он бродит от основания к кончику, вверх-вниз, вверх-вниз. Быстрее, быстрее, а потом я кладу все это в рот и сосу, пока не съедаю все, и он втягивает воздух сквозь зубы. Затем он издает этот стонущий звук, и я решаю поиграть с его яйцами. Я сжимаю, как будто накачиваю, но мягко, нежно. И он снова начинает звать меня по имени.

— Кейт, Кейт, Кейт, Кейтлин. Кейтлин.

В последний раз он говорит это очень долго и растянуто. Затем он пытается отвернуться от меня.

— Я кончаю.

Разве не в этом суть? Почему он отходит?

— Кейтлинннннн!

И он кончает.

— Ах, ах, ах, — повторяет он. Парни действительно любят свою голову.

Закончив, он касается моей щеки самым любящим жестом. Затем он поднимает меня и целует.

— Этот душ должен был быть посвящен тебе. И посмотри, что ты сделала. Ты сосала меня, пока… ну, пока я не потерял себя. Ты не должна была позволять мне кончить тебе в рот.

— Почему нет? Разве не в этом суть? Кончить?

— О, Кейт.

Затем он смеется. Снова ополаскиваемся, затем выбираемся из почти холодного душа.

Вытираясь, мы возвращаемся в постель. Дрю поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты довольна сегодняшним вечером?

— Это вопрос с подвохом?

— Нет. Я не хочу, чтобы ты ушла отсюда, не чувствуя, что у тебя был лучший секс в твоей жизни.

Теперь я смеюсь.

— Дрю, у меня был единственный настоящий секс в моей жизни, и это было здорово. И если бы ты позволил мне, я бы трахнула тебя прямо сейчас.

Он проводит рукой по моим волосам.

— Ты неприятность.

Широко раскрытыми глазами я смотрю на него.

— Ты так думаешь?

Его улыбка игривая.

— Ага.

— Значит, тебе понравилась Луиза?

С озадаченным видом он спрашивает:

— Кто, черт возьми, такая Луиза?

— Соседка снежного человека.

Сначала он кричит:

— Какого хрена.

Затем смех эхом отражается от стен. Наконец он говорит:

— Луиза — одна на миллион, Кейт.

— Ну, Луиза хочет, чтобы я сказала тебе, что она в восторге от того, что наконец-то встретилась с тобой.

Глава 7

Настоящее

Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПОКИНУЛА ЭТУ комнату сейчас и пошла домой, но я не хочу, чтобы ты возвращалась. Я хочу, чтобы ты попрощалась со мной прямо здесь и сейчас.

Тонкий слой прохладного пота покрывает все мое тело, когда я стряхиваю с себя остатки сна. Эхо его голоса делает это более реальным, чем что-либо еще. Влажность на моих ушах говорит о том, что я плакала. Я сижу и борюсь с желанием спрятаться под одеялом от своего прошлого. Я знаю, почему я начинаю мечтать в этот момент. Я только удивляюсь, почему на это потребовалось несколько дней.

Позже, когда я прижимаюсь головой к прохладной плитке в душе, воспоминания все еще не исчезают. Я позволяю остаткам слез пролиться, пытаясь смыть свои грехи. Только когда я приступаю к работе, воспоминания, наконец, возвращаются на свое место, глубоко в укромный шкаф на задворках моего сознания.

Еще рано, и я зачарованно наблюдаю, как Мэнди прокрадывается внутрь в больших солнцезащитных очках и с низко опущенной головой, как будто прячется от папарацци. Я отталкиваю клавиатуру, когда она входит в мой кабинет, оставляя дверь открытой.

— Что мне делать? — спрашивает она, падая на стул и закрывая лицо руками. Я не могу сдержать смех, который ускользает от меня. — Это не смешно.

— Совершенно верно, — говорю я еще больше раздражая ее.

Она смотрит в одну точку, склонив голову на край стола. Она снимает солнцезащитные очки и смотрит прямо на меня.

— Я ничего не помню.

Я выгибаю бровь.

— И?

— А он все помнит. Мне пришлось придумать встречу, чтобы выбраться от него. Он хотел позавтракать со мной. Ты можешь в это поверить?

Мой смех немного снимает напряжение, которое я чувствовала все утро.

— Признай, что он