Развращение невиновных - П. Рейн

Первые два раунда проходят гладко. После первого часа я спрашиваю Софию, не хочет ли она, чтобы я что-нибудь сделал, и она говорит мне пойти поиграть за одним из столов, что я и делаю.

Я отказался от игры в крэпс — я чертовски ненавижу крэпс, так что не знаю, зачем я вообще сел за этот стол — примерно через двадцать минут. Теперь, когда до финального раунда осталось всего десять минут, я сижу на сцене и смотрю на то, как Джованни затаскивает Софию к себе на колени. У меня болит челюсть от того, что я так сильно сжимаю ее.

Он что-то говорит ей, и ее голова откидывается назад в смехе. Пользуясь случаем, он обнимает ее за талию и проводит рукой по ее животу.

Так вот чего она хочет? Гребаный клоун в качестве бойфренда?

Я запускаю руку в свои волосы и дергаю их, и тут ее глаза находят мои. Неужели она почувствовала, что я смотрю на нее с того момента, как ее идеальная задница коснулась бедра Джованни?

Она что-то говорит ему и встает с его коленей, направляясь ко мне. Я ненавижу себя за то облегчение, которое я чувствую, как только она отстраняется от него.

— Осталось всего две минуты, — говорит она. — Хочешь объявить об этом через микрофон на этот раз?

— Нет, давай ты. До сих пор ты отлично справлялась с ролью пресс-секретаря.

Я не добавляю, что мне нравится тот факт, что это отдалит ее от Джованни.

— Ты уверен?

Я жестом указываю на микрофон. — Твое время блистать, dolcezza.

Это ласковое обращение сорвалось с моих губ легко и без всяких раздумий.

Ее глаза расширяются, но она ничего не комментирует, прежде чем подойти к микрофону и объявить, что вечер заканчивается. По залу прокатываются стоны, предположительно тех, кто не собирается выигрывать. София благодарит всех за то, что пришли.

Когда она возвращается ко мне, я спрашиваю, что ей нужно сделать для уборки.

Она отмахивается. — Джованни предложил мне помочь с этим.

Ну и принц, черт возьми.

— Ты уверена? Это и моя ответственность тоже.

Она смотрит на толпу, на Аврору в частности. — Не думаю, что твоя невеста захочет остаться здесь, чтобы помочь.

В ее тоне чувствуется укор, и я чувствую, что она использовала слово "невеста" как напоминание мне.

Вполне справедливо.

— Ну ладно. Увидимся позже.

Не дожидаясь ответа, я ухожу в сторону Авроры, чтобы проводить ее обратно в Римский дом, и мои шаги тяжелы от обиды, что я иду не к той женщине, которая мне нужна.

17

СОФИЯ

Я лежу в постели в темноте, жду, когда придет сон, но мой разум не может перестать думать. Я не видела Антонио с момента его последнего ухода из моей комнаты до сегодняшнего вечера и, как глупая девчонка, надеялась, что мое влечение к нему угасло. Но когда он вошел с Авророй на руках, у меня заныло в животе, и не в хорошем смысле.

Я должна прекратить это. Антонио не мой. Он никогда не будет моим.

Я перевернулась на бок и закрыла глаза, желая, чтобы этот день поскорее закончился. Через несколько минут я все еще лежала, когда раздался тихий стук в дверь.

Что за черт?

Может, Мирабелла и Марсело поссорились?

Я сползаю с кровати, отпираю дверь и открываю ее настежь, моргая в быстром темпе, когда вижу его.

Антонио кладет руку на дверь и легонько толкает ее, заставляя меня вернуться в комнату.

— Что ты здесь делаешь? — Я говорю тихо, не желая, чтобы кто-то на моем этаже узнал о его присутствии.

Он проходит внутрь и закрывает дверь. Он все еще одет в то, что было на нем сегодня вечером. Черный костюм, который подчеркивает его красоту.

Он ничего не говорит, просто делает шаг ко мне, а я отступаю назад. Он сокращает расстояние между нами, и когда мне уже некуда деваться, его руки погружаются в мои волосы, а рот прижимается к моему. Я растворяюсь в поцелуе примерно на пять секунд, прежде чем здравый смысл дает о себе знать, и я отворачиваю голову, упираясь руками в его твердую грудь.

Антонио хмурится.

— Тебе нужно идти. — Я указываю на дверь позади него.

— Не притворяйся, что хочешь, чтобы я ушел. — Он снова разрывает дистанцию, и я обхожу его стороной.

— Это не может продолжаться. Ты помолвлен, а у меня есть парень. — Я скрещиваю руки.

— Ты не исключение.

— Да. — Я изогнула бровь.

Я не хочу признаваться ему, что я сказала Джованни, что не ищу ничего серьезного. Он использует это против меня, чтобы доказать свою правоту, и я поступаю правильно, отталкивая его, даже если мое тело умоляет меня позволить ему остаться.

Он насмехается.

— Ты знаешь, что мы не подходим друг другу. Она тоже это знает. — Он пожимает плечами. — Она знает, как все устроено в нашем мире.

Я уверена, что все, что он говорит, — правда. В нашей культуре Антонио может трахаться с кем хочет, и Аврора не может ничего об этом сказать. Но это не значит, что я хочу быть его подружкой.

— Это не имеет значения. Это не должно повториться. Слишком много людей пострадают — Мира, Джованни, Аврора. — Я, думаю я, но не говорю.

— София…

— Просто уходи, Антонио. Я не хочу делать это с тобой.

Его губы сжимаются в тонкую линию, прежде чем он поворачивается и топает к двери. Я уверена, что он хочет захлопнуть ее, но не делает этого, потому что это может насторожить кого-нибудь, что он находится в моей комнате посреди ночи.

Я запираю дверь и, гордясь собой, забираюсь под одеяло. Прогнать его было почти невозможно, но я это сделала. И если я смогу сделать это сегодня, то уж точно смогу держать его на расстоянии, пока мои чувства не рассеются.

Я засыпаю, готовая к тому, что завтра все начнется сначала. К тому, что завтра я перестану испытывать вожделение к Антонио и стану любить Джованни.

Неделя пролетела незаметно, и к вечеру пятницы мне пришлось увидеть Антонио всего несколько раз в столовой во время приема пищи, да и то мимоходом, потому что я предпочла всю неделю сидеть с Мирабеллой за столом Коста.

В конце концов, мы должны поговорить, ведь нам нужно решить вопрос с мероприятием в следующую пятницу, но отдаление от него пошло мне на пользу. Однако время не