Влюбленные в Лукке - Барбара Картленд

Паола колебалась.

Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Послушай, моя прелесть, скажи, что ты меня любишь и ничто другое в мире не имеет для нас значения.

Паола не в силах была сопротивляться ему.

— Да, я люблю тебя, люблю, — шептала она.

— И только это имеет значение, — повторил маркиз. — Все, что тебе надо сделать, моя дорогая, это отдохнуть, думать о нашей любви и верить, ничто и никто не сможет встать между нами.

Он прижал ее к себе и страстно поцеловал.

Они оба понимали, что их могут застать здесь, и он подтолкнул ее к двери.

— Спускайся, а я присоединюсь к вам в нужный момент, — сказал он. — Мы допустим непоправимую ошибку, если вызовем у графини подозрение.

Паола, перенесенная в другие миры его удивительными поцелуями, не могла думать ни о чем другом, кроме огромного счастья, объявшего ее. Но все же беспрекословно подчинилась. Она поспешила вниз по ступенькам и нашла графиню в гостиной одну.

— Я готова, — сказала Паола входя.

— Что ж, прекрасно, — ответила графиня, — но наш хозяин, кажется, куда-то исчез.

Паола посмотрела вокруг, как будто надеялась обнаружить маркиза в комнате. Пока она оглядывалась, он возник в двери гостиной.

— — Мне очень жаль, что вы покидаете меня, — молвил он, подходя к Паоле, — но я хорошо понимаю, почему графиня после событий прошлой ночи решила держать вас при себе.

— Я обещала ее матери следить, чтобы Паола не попала в неприятности, — заявила графиня, глядя на маркиза.

— Надеюсь, вы не станете волновать ее рассказами о случившемся, — настаивал он. — В конце концов, такое случается один раз в миллион лет.

— Для меня даже это слишком часто, — бросила графиня. — Пойдем, Паола, чем раньше мы попадем домой, тем лучше.

Она выплыла из гостиной, а Паола посмотрела на маркиза. Его глаза сразу смягчились, как будто отдыхали на ее озабоченном лице.

Когда она последовала за графиней, он присоединился к ней.

Па мгновение их руки соприкоснулись, и Паола почувствовала, как он затрепетал от ее близости.

Наперекор всему она душой и телом принадлежит маркизу, говорил ей внутренний голос, их любовь преодолеет все трудности, которые ждут их впереди!

Карета графини ждала у парадной двери. Слуга помог Паоле забраться внутрь, и она помахала маркизу рукой на прощание.

Он стоял на пороге, и ей показалось, он глядит так, будто не только прекрасная вилла, но и весь мир принадлежит ему.

Как только карета покатила по дороге, Паола стала терзаться одной мыслью: сейчас, когда она уехала, он возможно, забудет ее!

Но она вспомнила, как он просил доверять ему, и поняла, что так и должна сделать. Они не могут позволить кому бы то ни было убить возникшую между ними любовь.

Карета выехала за ворота виллы Лукка, и графиня посетовала:

— Даже не знаю, что скажет твоя мама, когда узнает, что ты связалась с единственным мужчиной во всей Лукке, которого она не одобряет.

— Я думаю, мама и папа поймут, это не вина маркиза.

— А чья же? — строго спросила графиня. — Кто еще мог притащить за собой с Востока убийц, чтобы они похитили тебя, а он ничего не смог с ними сделать?

Она помолчала и добавила презрительно:

— Ты больше никогда не попадешь на его виллу!

— Он пригласил нас просто потому, что посчитал, у него мы будем в безопасности, — возразила Паола.

— В безопасности? — пронзительно рассмеялась графиня. — Это когда тебя похищают среди ночи и привозят в Сторожевую башню? Начальник полиции сам сказал мне, что это вопиющий случай, совершенно оскорбительный для всего города.

— Я думаю, маркизу хотелось бы, чтобы как можно меньше людей знали об этом, — робко сказала Паола.

— В полиции мне сказали то же самое, — подтвердила графиня. — Но я не могу поверить, что такое экстраординарное событие можно будет удержать в секрете.

— Я уверена, маркиз не это имел в виду, — произнесла она тихо, — а то, что вы не желаете, чтобы кто-то узнал о моей причастности к этому.

Графиня погрузилась в раздумье, и Паола поняла, последние ее слова оказались козырной картой.

До ее виллы оставалось совсем немного.

Когда они прибыли на место, графиня предложила Паоле пойти в спальню и прилечь.

— Тебе необходимо побыть в постели, — сказала она. — Не имеет значения, спустишься ли ты к ужину, и, должна сказать, ты выглядишь очень бледной — у тебя под глазами круги.

Паола надеялась, что маркиз ничего не заметил и не думал, будто она выглядит плохо, но, войдя в спальню, тут же бросилась к зеркалу.

Действительно, лицо ее казалось очень бледным, но теней под глазами она не обнаружила. Сами же глаза сияли, стоило ей только подумать о маркизе.

Тем не менее она вполне готова была прилечь или даже забраться в постель, чтобы подумать. Ей хотелось более детально разобраться в операции маркиза.

Сейчас, когда она снова перебирала в памяти все, что он говорил, это казалось ей совершенно невыполнимым.

Как она может выйти замуж в Лукке и не дать знать своим родителям? Что бы ни говорил маркиз, она была уверена — это ненормально.

В конце концов она сказала себе:

«Маркиз совершенно прав. Если мы будем ждать шесть месяцев и все это время каждый будет говорить мне, что он распутный человек, повеса и в конце концов бросит меня, как бросил многих других женщин, то откуда у нас возьмется шанс стать по-настоящему счастливыми?»

Еще до знакомства с ним она услышала, как все обсуждают любой его поступок! Всем просто нравится пересказывать его любовные истории, но никто никогда не задумывался о его собственной точке зрения.

«Он действительно любит меня», — уговаривала себя Паола.

Она вспоминала, как он твердил ей, что она совсем не такая, как прочие знакомые ему женщины.

Но как можно быть уверенной в том, что думает другой?

«Я знаю, — размышляла Паола, — я никогда не буду чувствовать ничего подобного к другому мужчине. Я никого не буду любить так же сильно, как его. Да и вообще, другого такого удивительного человека невозможно будет найти. И не только потому, что он красив, но и потому, что у него такая сильная натура».

Он был столь невозмутимым в безнадежной ситуации, в которой они очутились, что даже она последовала его примеру.

Кроме того, он говорил ей правду — он действительно молился. Она никак не могла представить себе, чтобы какой-нибудь англичанин говорил с ней подобным образом. И она не смогла бы говорить ни с одним англичанином так, как с маркизом.