Пленница викинга - Джулия Бирн

– Сьюлин не бил меня, – сказала она наконец. – Но я чудом пережила эти зимы. Он давал мне на платье самые тонкие ткани. Он не позволял мне разводить огонь в очаге. Еда, которую мне подавали, годилась бы для свиней. В последнюю зиму я несколько раз болела, пока не научилась есть лишь то, что готовилось в общем котле. Разве этого мало?

Рорик кивнул.

– Тебе не повезло с мужем, я согласен, но не все мужчины одинаковы.

– Разве? – возмутилась Ивейна. – Когда вы относитесь к женщинам, как к вещам, которыми можно крутить как угодно ради осуществления ваших желаний и целей? Так было со мной, моими кузинами, – ее голос сорвался, – мамой.

Рорик прищурился.

– Мамой? Что с ней?

– Ее убил один из наших соседей, давнишний враг отца. Для него она была лишь… вещью, которую он мог отнять у своего недруга. Впрочем, отец горевал недолго, – с горечью добавила девушка. – Он даже не отомстил за нее. Ему так хотелось зачать наследника, что он сразу же кинулся искать себе невесту.

– Но ты горевала. – Он пристально взглянул на нее. – У тебя есть отец? Ты когда говорила о выкупе, упоминала лишь Эдуарда.

– Мой отец умер от лихорадки, так и не успев жениться. А меня забрал к себе король.

– Чтобы выдать замуж ради своих политических целей. – Не дождавшись ответа, Рорик кивнул. – И ты осталась бы в Англии вдовой, Ивейна? Подумай, если бы ты сбежала от мужа и добилась расторжения брака, что сделал бы с тобой твой кузен?

– Выдал бы меня за…

Девушка умолкла, только сейчас сообразив, к чему он клонит.

– Вероятно, – многозначительно заметила она, – он предоставил бы мне хоть какую-то возможность выбора. – Надо быть круглой дурой, чтобы в это поверить. Конечно, Эдуард выдал бы ее замуж. А если вспомнить о его отчаянном стремлении объединить английские земли, ее вторым мужем мог бы оказаться датчанин.

Судя по взгляду Рорика, он догадывался о ходе ее мыслей.

– Какая разница, что сделал бы Эдуард, – заявила Ивейна. – Мы говорим о тебе. Ты увидел меня, пожелал и увез с собой. А теперь…

– А теперь я защитил тебя, дав тебе достойное положение в Эйнарвике. Разве не об этом ты говорила на корабле?

– Нет! Я думала, ты отвезешь меня в какое-нибудь другое место. Мне и в голову не приходило, что ты на мне женишься.

Он вскинул брови.

– Предпочитаешь быть моей любовницей?

– Да… нет! – Как же ему объяснить? – Разве не понимаешь? Меня убивает то, что у меня нет выбора. Что бы ты чувствовал, если бы не мог распоряжаться собственной жизнью?

Рорик нахмурился.

– Думаю, я злился бы и обижался, как ты. Но, милая, мы вернулись к тому, с чего начали. Это все в прошлом. Я понимаю твои чувства, но…

– Тогда дай мне время, – воскликнула Ивейна. – Чтобы лучше тебя узнать. Чтобы привыкнуть.

Чтобы дождаться, пока ты меня полюбишь.

– Ивейна…

– Ты обещал.

– Но не клялся же, – проворчал Рорик. – И это к лучшему, потому что время, которое я тебя обещал, истекло в день нашей свадьбы.

– Истекло! – Ивейна взглянула на него с яростью. – Истекло?

Она в жизни ни на кого так не злилась. Значит, он понимает ее чувства? Знает, что она сердится. Какая наблюдательность! Сердится? Он еще не видел ее рассерженной!

– А, по-моему, песок еще не начал сыпаться, – воскликнула она. – Более того…

Не успела она продолжить, как Рорик уперся руками в край кровати и наклонился вперед. Его лицо было суровым и очень решительным.

– Ивейна, мы женаты. Смирись с этим. И подумай вот о чем. Если к утру на этой постели не будет доказательства твоей девственности, твоя жизнь в этом доме станет невыносимой. Я не смогу все время быть рядом с тобой, так что…

– Женские козни? Почему я должна их бояться? За пять лет я ко всему привыкла.

– Я знаю, ты рассерженна и расстроена. Но, судя по твоему отклику на мой последний поцелуй, ты прекрасно знаешь, что брачная ночь – не самое худшее, что может быть в жизни. – Он помолчал, и непреклонное выражение его глаз сменилось лукавым блеском. – Я с радостью позабочусь о том, чтобы ты получила не меньше удовольствия, чем я.

До последней минуты Ивейна даже не думала об этом. Ею управлял гнев. Она схватила лежащий на кровати кинжал, вскочила на ноги и пошатнулась, когда мягкий тюфяк неожиданно прогнулся под ее тяжестью.

– Еще не поздно передумать, – объявила она, отбросив в сторону ножны и угрожающе взмахнув обнаженным клинком.

Блеск в глазах Рорика тут же угас. Он выпрямился, не отрывая взгляда от ее лица.

– И что ты собираешься делать с этим кинжалом? – с угрозой поинтересовался он.

Ивейна не ответила: она изо всех сил старалась удержать равновесие. Неудивительно, что постель показалась ей такой мягкой. Какой дурак придумал набить тюфяк перьями? На английском соломенном тюфяке ей было бы гораздо удобнее.

– Положи нож, Ивейна. – Рорик шагнул вдоль кровати.

Ивейна попятилась.

– Когда ты поклянешься дать мне отсрочку, – ответила она.

– А если не поклянусь? – Он сделал еще один шаг. – Ты искромсаешь меня на куски этим кинжалом?

– Нет. – Ей в голову пришла одна мысль. – Я… Не подходи! – Она взмахнула кинжалом, чуть не упав при этом.

– Господи Иисусе! – воскликнул Рорик. – Брось этот проклятый ножик, пока не порезалась.

– Что? – Она изумленно моргнула. – Что ты сказал?

И тут он ринулся к ней.

Ивейна отпрянула, пытаясь увернуться. Ее нога зацепилась за завернувшийся край медвежьей шкуры, и она покачнулась, резко опустив вниз руку, в которой держала кинжал. Колено обожгло пламенем. Со сдавленным криком девушка рухнула на постель.