Спустить ночь с цепи - Шеррилин Кеньон

Маргарита выскользнула из-под него и повернулась к нему лицом.

– Это было потрясающе.

Он улыбнулся, потом приложил ее руку к своим губам, нежно смакуя пальцы.

– Я обожаю твой вкус, Мэгги.

Сердце забилось быстрее.

Она наблюдала, как он облизывает ее ладонь.

– До тебя я никогда прежде не касался женщины, – сказал он, обжигая ее взглядом.

– Что?

Он сел и провел носом по ее шее.

– Ты слышала меня, моя сладкая Мэгги. Ты единственная девушка, с которой я когда-либо был.

Неужели он серьезно?

– Как ты можешь быть девственником и так заниматься со мной любовью?

Он улыбнулся.

– Животный инстинкт.

Мэгги приподняла бровь, затем опустила взгляд и увидела, что он снова возбужден.

– Рен?

Но он не слушал. Он перевернул ее на спину и расположился между ее бедрами.

– Покажи мне, как человеческий мужчина любит свою женщину, Мэгги. Я хочу узнать, как это -когда ты подо мной.

Она нахмурилась от его слов, но тут он вошел в нее сильным толчком, вновь воспламеняя ее. Маргарита удовлетворенно вздохнула и положила руки на его ягодицы.

– Как ты можешь быть снова возбужденным?

Он куснул ее за подбородок.

– Я наверстываю упущенное.

И последующие несколько часов он действительно наверстывал.

Рен лежал, прижавшись к Мэгги. Его сердце колотилось. Ее запах заполнил голову, вызывая желание всегда находится в таком состоянии. Он обнимал ее, пока она дремала в его объятиях. Он тоже устал, но сон угрожал ему перевоплощением в звериную форму.

Меньше всего он хотел, чтобы она узнала о его настоящей сущности. Если она узнает, что спала с тигардом, то, без сомнения, ужаснется.

Закрыв глаза, он наслаждался ощущением ее мягких ягодиц на своих чреслах. Ее волосы щекотали губы.

Впервые с того времени, как началось его половое созревание, он почти желал, чтобы у него была возможность иметь подругу. Но он не был так глуп. Он – последний из своего рода. По крайней мере, со стороны матери.

Со стороны же отца…

Ни один уважающий себя тигр никогда не прикоснется к нему. Он вызывает у них чувство отвращения. Плохо быть помесью двух видов, но быть белым тигром – самое жуткое уродство его породы.

Он никогда не сможет принадлежать миру Катагария, также как и миру людей.

Он был один. И с этим Рен ничего не мог поделать. Это – проклятие его рода, и он смирился с ним уже давно.

Вздохнув, тигард неохотно оторвался от единственной женщины, которую когда-либо знал. Он остановился, чтобы поцеловать Маргариту в щеку.

Лучше всего уйти и не оглядываться. Теперь он знал о ком будет тосковать. Испробовав ее единожды… ну, хорошо, гораздо больше чем один раз. Но на этом довольно. Настало время оставить Мэгги в ее мире, и вернуться в свой.

Маргарита почувствовала, как прогнулась кровать, когда Рен покинул ее. Открыв глаза, она наблюдала, как он нагнулся и поднял полотенце, которое она утром в спешке кинула, убегая на лекции.

О боже, у него самая лучшая мужская задница из всех, которые она видела.

– Ты уходишь? – спросила она.

Рен выпрямился и посмотрел на нее.

– Я должен вернуться на работу.

Она засмеялась от мысли, что мужчина с таким количеством денег заботится о том, чтобы вовремя прийти на работу, где ему платят минимальную заработную плату.

– Почему бы не позвонить и не сказать, что заболел?

– Если я не приду вовремя, Тони опоздает на занятия. Это будет нечестно по отношению к нему.

Она почувствовала странное волнение в животе от того, что Рен заботится о коллеге. Ни один из ее знакомых мужчин никогда ни о ком не беспокоился, только о себе.

Рен вернулся к постели и поцеловал ее. Маргарита моментально растаяла, когда их губы соприкоснулись. Она хотела уже умолять его остаться, но отказалась от этой мысли, – это было ей не свойственно. Будут еще другие мгновения, как и эти, когда она сможет провести с ним больше времени.

Он рукой скользнул под простынь, нежно касаясь ее бедра. Она ахнула от жара его кожи на себе и углубила их поцелуй.

Рен отпрянул с рычанием.

– Если продолжишь так делать, я вообще не уйду.

– Разве это будет так плохо?

Эмоции сошли с лица Рена.

– Да, Мэгги. Именно так и будет. – Он покинул ее настолько быстро, что Мэгги обдало холодом. Теперь его окутывала странная атмосфера. И этого она не понимала. Будто он что-то скрывает от нее.

– Рен, что случилось?

– Ничего, – коротко ответил он и пошел в ванную, оставив ее.

Маргарита встала и, накинув халат, последовала за ним.

– Рен? – спросила она, увидев его в душе. – Скажи, что происходит.

Он впился в нее глазами.

– Я не могу. Даже если бы и мог, ты никогда бы не поверила в это.

– А ты попробуй.

Он покачал головой.

– Послушай, Мэгги. Этот вечер был забавным… ты была потрясающей и сейчас такая. Но мы не можем и дальше встречаться друг с другом.

– Почему нет?

Он протяжно и устало вздохнул.

– Ты – дочь сенатора.

– А ты – сын финансового биржевого магната. Такие, как мы, встречаются каждый день.

Он горько усмехнулся.

– Нет, Мэгги. Не встречаются. В моей жизни столько дерьма, что ты никогда не поймешь.

– Например?

Его глаза потемнели, обжигая. Он протянул мокрую руку и приложил к ее щеке.

– Как бы я хотел быть тем, кого ты заслуживаешь. Но я никогда не смогу быть таким. По многим причинам.

Его взгляд был полон сожаления, он отпустил ее и закрыл занавеску в душе.

Маргарита осталась стоять на месте, слушая, как он принимает душ. Перед глазами пробегали все моменты с ночи их знакомства. Думая о проведенном вместе времени после обеда, особенно после того, как он остриг волосы, она посчитала, что они разделили что-то особенное.

Но желание чего-то не делает это реальным, и если он отказывается довериться ей, то она ничего не может с этим поделать. Маргарита была не из тех женщин, которые умоляют о расположении.

Но все-таки что-то внутри нее сжималось при мысли о том, что она его больше никогда не увидит. Она едва знала его, но все же…

Ты ничего о нем не знаешь. Ничего.