Сладостный плен - Кэрол Финч

С трудом выдавив из себя улыбку, Эрика оттолкнула тарелку.

– Прошу меня простить, джентльмены, но я хотела бы вернуться в каюту. У меня что-то разболелась голова.

– Это оттого, что ты плохо ешь, – незамедлительно съязвил Данте. – Право, ты должна хоть что-то поесть, любовь моя. Уверяю тебя, ты сразу почувствуешь себя лучше.

Эрика не сомневалась, что и в самом деле почувствовала бы себя лучше, но лишь при одном условии: если бы могла вцепиться Данте в горло. Этот негодяй сведет ее с ума!

– Позвольте вас проводить, – предложил Эллиот, поднимаясь. – Мне нужно с вами сегодня обсудить одно дело, не терпящее отлагательства.

Лицо Данте стало мрачнее тучи, и он вперился тяжелым взглядом в Эрику. Но она, насмешливо взглянув на него, взяла Эллиота под руку и, незаметно вздохнув, вышла вместе с ним из салона.

Как только они вышли на палубу, залитую лунным светом, Эллиот обнял Эрику за талию и повернул к себе лицом.

– Эрика, вы должны знать, что очень мне нравитесь, – проговорил он. – Я понимаю, мы с вами едва знакомы, но, смею вас заверить, я всю жизнь искал такую женщину, как вы. Данте прав, в вас есть все, что я хотел бы видеть в женщине. – С обожанием взглянув на Эрику, Эллиот провел рукой по ее щеке. Кожа была нежной, бархатной. – Вы и обворожительны, и умны, и наделены огромной силой духа, и я…

– Поцелуйте меня, Эллиот, – прервала Эрика его разглагольствования.

Эллиот послушно привлек ее к себе и запечатлел на губах такой нежный поцелуй, что Эрика чуть не заплакала. В этом поцелуе страсть отсутствовала полностью. Да и сама Эрика по-прежнему осталась к Эллиоту совершенно равнодушной.

– Еще, Эллиот, – прошептала она и, обхватив Эллиота за шею, прильнула к нему всем телом в надежде, что сейчас почувствует неукротимое желание. Однако ничего подобного не произошло.

И Эрика поняла, что даже если она и выйдет замуж за Эллиота, то никогда не станет ему хорошей женой, поскольку постоянно будет сравнивать этого мужчину с Данте.

– Выходите за меня замуж, Эрика, – взволнованно прошептал Эллиот. – Сделайте меня счастливейшим человеком на свете. Ну пожалуйста, скажите «да»!

Эрика тотчас же высвободилась из его объятий и печально улыбнулась.

– Вы очень многого обо мне не знаете, Эллиот. А если бы узнали, то пришли бы в ужас.

– Чего, например? – спросил Эллиот, проведя пальцем по нежным губам Эрики. – Вряд ли что-либо в вас может сильно меня разочаровать.

– У меня ужасный характер. Я не выношу, когда мне делают замечания или указывают, как себя вести, и нередко вообще забываю о хороших манерах, – заявила Эрика. – И потом, вы понятия не имеете, кто я и откуда. Вы даже не знаете, какая у меня фамилия!

– Какое это имеет значение? – отмахнулся Эллиот. – Надеюсь, что в самое ближайшее время вы смените вашу фамилию на мою. Ведь правда, Эрика?

– Я… Я… Мне нужно подумать, – пробормотала Эрика и отскочила, прежде чем Эллиот успел заключить ее в объятия. – Спокойной ночи, Эллиот.

– Но, Эрика…

Однако Эрика уже мчалась по палубе к трапу, ведущему на легкую подвесную палубу. Добежав до ступенек, она в нерешительности остановилась. Если она сейчас вернется в каюту, Лесситер завтра же утром заявится к ней и задаст тот же вопрос. И хотя ей так нужна помощь, она не сможет принять ее от Эллиота по той простой причине, что у нее не хватит духу причинить боль этому приятному человеку. Может, ей лучше сойти на берег и добраться до Натчеза в наемном экипаже?

Решив, что этот план подойдет ей как нельзя лучше, Эрика направилась к главной палубе в полной уверенности, что, если она избавится от Данте и Эллиота, жизнь ее сразу станет легче. Она стала спускаться по трапу, размышляя о своей незавидной доле, как вдруг, глянув вниз, замерла. У подножия трапа стояли трое негодяев, от которых ей удалось улизнуть в ту злосчастную ночь в Новом Орлеане, когда жизнь ее так круто изменилась. О Господи! Ну почему ей так не везет! В этот момент вся троица как по команде оскалила зубы в усмешке, отчего стала похожа на стаю голодных акул, и Эрику охватил ужас.

Данте тяжело вздохнул и одарил своего пылкого собеседника снисходительной улыбкой. Рид Эшер, первый помощник капитана, уже давно бороздил вместе с ним воды Миссисипи, но в последнее время стал просто невыносим. Данте никак не мог понять, почему Рид не нанялся на какой-нибудь корабль, капитан которого более снисходительно отнесся бы к его россказням. Но Эшер, по-видимому, предпочитал «Натчез бель», где приставал со своими немыслимыми историями к Корбину и к Данте, обычно выбирая для этого самый неподходящий момент.

– Мне уже осточертели твои сказки о зарытых сокровищах, – проворчал Данте. – Сколько можно! Если найдется простофиля, который и в самом деле поверит твоим басням, ему придется всю жизнь заниматься поисками сокровищ, которых на самом деле не существует.

– Никакие это не басни, – отрезал Рид. – Два года назад наш корабль потерпел кораблекрушение у полуострова Юкатан, и нам с моим другом – упокой, Господи, его душу – довелось жить среди индейцев майя. Они показали нам свои пирамиды и рассказали о жертвенном колодце, в котором драгоценных камней видимо-невидимо. Я видел их своими собственными глазами! Индейцы приносили их в подарок своим богам, и теперь на самом дне колодца лежит целое состояние!

Одно время Данте заинтересовался сокровищами майя настолько, что даже собрался отправиться на их поиски после путешествия в Индию. Однако оно оказалось единственным, не принесшим ему никакой выгоды, и суеверные матросы растолковали Данте, что, если бы он не мечтал о несуществующих драгоценностях, путешествие в Индию выдалось бы удачным. С тех пор Данте потерял к сокровищам майя всякий интерес.

– Мне еще дорога моя шкура, – хмыкнул он. – Индейцы славятся тем, что обожают приносить в жертву своим богам не только драгоценные камни, но и людей, а мне вовсе не улыбается лететь вниз головой на дно колодца.

– Ну о чем ты говоришь! – возразил ему Рид. – Эти майя очень дружелюбный народ. Они приняли нас с моим больным другом как родных. Так что головой своей ты не рискуешь, наоборот, можешь без всяких опасений сколотить себе такое состояние, которое тебе и не снилось.

Откинувшись на спинку стула, Данте покачал головой.

– Мне вполне хватает того, что я имею, Рид. Кроме того, я уже давным-давно продал свою шхуну: хочется пожить для разнообразия на земле. А теперь прошу меня простить, но у меня есть кое-какие неотложные дела.

– Неужели они интересуют тебя больше, чем дальние плавания? – Рид наклонился к Данте. – Я ведь знаю твою слабость, Данте. Ты любишь море и всегда будешь его любить. Это тихоходное корыто, на котором мы сейчас плывем, и в подметки не годится кораблю, бороздящему моря и океаны. Можешь тешить свою гордость тем, что собираешься осесть на суше, заняться делами на плантации, а когда придет охота – поплавать по Миссисипи. Но меня ты не проведешь! Я-то знаю, что ты живешь полной жизнью только тогда, когда стоишь у руля не на пароходе, а на настоящем корабле. – Рид вскинул свои кустистые брови, ожидая, что ответит на это Данте, и, не дождавшись, продолжал: – Очень скоро о богатствах Юкатана станет известно всем. Ты же знаешь, я не умею держать язык за зубами, когда выпью лишнего. Так что недалек тот час, когда в Центральную Америку ринутся охотники за сокровищами и доберутся до богатств. А я предлагаю тебе быть первым. Такого предложения ты больше никогда не получишь.