Пари на брак - Оливия Хейл

Но вот он я, приглашаю их внутрь.

Пейдж идет рядом со мной с широкой улыбкой и коробкой в руках. Шеф-повар отправил ее домой с ее любимыми полуобглоданными кусками торта. Она быстро завоевала расположение отмеченной наградами шеф-повара, разговорившись с ней после съемки.

Она так хороша в этом. Это раздражает.

Я сажусь на террасе и наблюдаю, как она исчезает внутри.

Пососать ее палец было таким, блять, плохим решением. Но она не ожидала, что я это сделаю, а я не собирался просто так отдавать ей победу.

Только я видел, как ее губы разомкнулись от удивления, слышал маленький вздох, вырвавшийся из них, и вспышку в этих глазах. Они точно такого же цвета, как шоколадная глазурь, которую я слизал.

Но потом она застонала, когда ела кусок торта, и этот звук прошел прямо сквозь меня и заставил наполовину возбудиться под скатертью.

Когда я поднялся в свою комнату той ночью, после того как увидел ее мокрой и полуобнаженной в гостевой ванной, я был возбужден и зол. Ненавидя себя за то, что хочу ее.

И нашел ее подарок, ожидающий меня на кровати.

Это была секс-игрушка. Один из тех силиконовых чехлов, с надписью «лучший друг мужчины» на упаковке. А рядом лежал флакон ее духов и красные кружевные стринги. Они были неиспользованными. На них все еще был ценник, черт возьми. Несомненно, еще одна вещь, которую она прихватила во время своего шопинг-марафона с моей картой.

Как будто я стал бы пользоваться таким чехлом.

Так что я просто запихал все это в ящик и лег спать с образом ее, промокшей до нитки и вызывающе стоящей в фонтане.

Меня тянуло к ней.

И это была самая нелогичная реакция из всех, что у меня когда-либо были. Самая неразумная и, безусловно, самая предательская. Я не могу ей доверять.

Так что я пролежал без сна целый час, борясь с собой, прежде чем наконец резко и быстро взялся за дело, используя только левую руку. Сон, в который я погрузился, был глубоким и без сновидений, и на этом все должно было закончиться. Влечение возникло, но влечение было подавлено.

Вот только теперь она еще добавила в мой ментальный каталог ощущение ее пальца во рту и звук ее стонов.

Я снимаю запонки и начинаю закатывать рукава. Солнце еще светит, но оно уже ниже в небе, готовясь начать медленное погружение за горы. Если мы хотим сделать снимки, нужно действовать сейчас.

— Мы готовы, когда будете готовы вы, — говорит Рен. Она стоит рядом с Каримом, и они оба ждут.

— Это может занять некоторое время, — говорю я фотографу. Лука, кажется, его зовут. — Никогда не знаешь, когда имеешь дело с моей женой.

Все смеются, как будто я пошутил мило и любяще.

Она появляется шесть минут спустя. В одной из ее рук колода карт, и они странно похожи на те карточки для запоминания, что я помню со школы.

— Давайте выпьем, — говорит она и садится рядом со мной. Ее волосы теперь распущены, освобождены от низкого хвоста, и струятся, словно золотой шелк, вокруг ее плеч.

Фотограф снимает нас, пока мы откупориваем несколько бутылок. Здесь красные, белые и шампанское, и по меньшей мере дюжина бокалов выставлена для нас. Мы немного болтаем. Сплошная ерунда о винограде и представленных брендах. Она спрашивает меня, сколькими винодельнями я владею, и я говорю ей правду. Всеми.

Это заставляет ее рассмеяться. Она берет бутылку сансера и наливает себе полбокала. Это больше, чем положено для дегустации.

— Конечно, это так, — говорит она. — Ты предсказуем.

— А ты пьешь слишком много, — говорю я. Если я устраиваю грандиозную свадьбу ради публичности, я, черт возьми, позабочусь, чтобы на ней подавали вина «Maison Valmont».

— Я думала, в этом и был смысл, — она подносит бокал к губам. Это не ее первый, но и не мой. Мы уже сидим здесь двадцать минут. Беседуем, касаемся рук, пьем.

Солнце уже низко опустилось за горы.

— Думаю, на этом фотосессию можно завершить, — говорит Рен. Она кладет руку на плечо фотографу. — У вас есть все необходимое для статьи? Пойдемте, давайте зайдем внутрь и посмотрим, что у нас получилось...

Она скрывается, и Карим подает мне незаметный вопросительный знак взглядом. Я киваю в ответ. Он тоже уходит, и, наконец, мы остаемся без публики.

Я откидываюсь на стуле с бокалом совиньона. Моя команда уже умеет меня читать.

— Мне нравится это вино, — говорит Пейдж. Ее пальцы тянутся к стопке карточек перед ней. Она прятала их за тканевой салфеткой для фото. — Оно мягкое.

— Это одно из наших лучших. Что на этих карточках?

— Заинтригован?

— Осторожен, — говорю я.

— Я подготовила нам список вопросов заранее, — она бросает взгляд через плечо, внутрь дома. — Как думаешь, мы...

— В безопасности? Да. Рен проследит, чтобы фотограф убрался отсюда.

— Хорошо. Потому что мы с тобой практически не знаем друг друга. Через несколько дней нас накроет волна родни, друзей и прессы. Мой дядя все еще пытается подать встречный иск. Рен хочет, чтобы мы дали большое интервью сидя!

Я допиваю остатки красного вина залпом. Не так положено его пить, и это оскорбление для виноградника, который его производит.

— Я знаю. Я пытаюсь отговорить ее от этого.

— Или мы делаем это, но нам просто нужно знать, о чем мы говорим.

— Это не мешает тебе выдумывать, какой торт мой любимый.

— А какой правильный ответ?

— У меня нет любимого торта. Мне не двенадцать.

Она фыркает и наливает себе еще бокал вина.

— Вау, какой депрессивный ответ. Взрослый тоже может получать удовольствие, знаешь ли.

— Я в курсе.

— Уверен? Потому что ты никогда, кажется, не получаешь удовольствия.

— Это потому что ты видела меня только рядом с собой, — резко говорю я. Это грубо, но это также правда. Я никогда не опускал свои стены, когда она рядом. Медленная улыбка расползается по ее лицу.

— Я делаю тебя несчастным?

— Мне следовало знать, что тебе понравится это слышать, — я провожу рукой по лицу. — Скажи, что у тебя на этих карточках.

Она не отвечает. Вместо этого подтягивает ноги, устроившись боком в кресле на террасе.

— Я очень мало о тебе знаю, — говорит она. — Если кто-то на свадьбе или журналист задаст мне почти любой вопрос, я провалюсь. Я знаю только то, что прочитала в сети.

— Или что прослушала. Раз уж ты посмотрела все мои интервью.

Она улыбается так, словно точно знает, как меня уничтожить и с чего начать.