Двое в тихой гавани - Мирна Маккензи

Вьятт нахмурился.

– Что? – спросила Алекс. – Не смотри на меня так, Александра.

– Как?

– Я вроде бы уже перестал быть тем мальчиком. Жалость мне не нужна.

Вьятту было нужно только одно – быть сильным. Он хотел, чтобы «Маккендрикс» получил престижную награду, чтобы его самого уважали, им восхищались. И еще знать, что не причинит Алекс боли.

Ни один мужчина раньше не беспокоился об этом.

– Не беспокойся обо мне, когда я уеду, Вьятт. Люди в прошлом заставляли меня страдать только потому, что в глубине души хотели быть вежливыми. Они лгали, притворяясь, будто готовы дать мне что-то взамен. Я верила, а потом чувствовала себя наивной идиоткой. Не хочу, чтобы ты беспокоился.

– Тогда чего ты хочешь?

«Того, что ты никогда не сможешь мне дать», – подумала Алекс, но вслух сказала совсем другое:

– Честности, Вьятт. Ты ничего не обещал мне, поэтому не сможешь разочаровать.

Что-то в его глазах изменилось, и Алекс поняла, что попала по больному месту. Эти самые слова когда-то наверняка использовали против него. Черт побери. Алекс очень хотелось бы взять и переписать его прошлое, но это, увы, невозможно – как и переделать ее собственное. Куда двигаться из этой точки?

«Вперед, – ответила Алекс сама себе. – Мы принимаем ограничения. Он давным-давно утратил способность любить. Я не могу доверять тем, кто предлагает мне любовь».

Она грустно улыбнулась:

– Я тут просто подумала… мне бы очень хотелось помочь тебе с этим проектом.

«Я очень хочу проводить больше времени с тобой».

– Ты не обязана.

– Но я хочу. Мне напомнить тебе, Вьятт, что я на тебя работаю?

– Да, но «Гавань» в контракте не значилась.

– Теперь значится. Ты попросил помочь тебе с идеями о том, как улучшить это милое местечко. Если при этом ты счел, что потом я отойду в сторону, значит, босс совсем забыл об одной моей привычке. Постоянно вмешиваться.

– Я помню.

– Значит, я снова вмешиваюсь. Приступим к работе, – произнесла она, выделив голосом последнее слово.

– Слушаюсь, о мой нахальный босс.

Алекс усмехнулась:

– Мне нравится, как это звучит.

На сей раз его улыбка была искренней.

– Власть ударяет в голову, а, Алекс?

– Есть немного.

«Но не так, как твои поцелуи…»

Черт. Как перестать думать о боссе? Возможно, вспомнить о том, что она уедет домой. Скоро не придется бояться влюбиться, потому что она окажется за сотни километров отсюда.

Но сейчас она здесь, с ним. И ей хочется…

«Считай, Алекс, считай, – сурово напомнила себе девушка. А потом передумала. – Нет. Не считай. Наслаждайся его компанией. Возможно, было бы неплохо даже снова его поцеловать…»

Если бы Джейн, Молли и Сирина были здесь, они бы помогли. Попытались остановить ее.

Но подруги сейчас далеко. А Вьятт близко.

– Осторожней, Вьятт, – прошептала Алекс. – Я иду в атаку.

* * *

Когда она решалась на что-то, то выполняла свои обещания. Вьятт понял это давно, но окончательно уверился в своем мнении, когда они начали ездить в «Гавань» каждый день после работы. Более того, Алекс ни в какую не соглашалась принять увеличенную оплату за «сверхурочные».

– Я сама вызвалась, – напомнила она.

– После того как я попросил тебя помочь.

– Но это же было только вначале! Ты просил подкинуть парочку идей, помнишь? А я решила помочь тебе с работой.

– В этом споре тебе не победить, – предупредил Вьятт. – Я заплачу тебе ровно столько, сколько, по-моему, стоит твой труд. А это немалая сумма.

И Вьятт на самом деле так считал. Алекс постоянно предлагала новые идеи. Работа, а с ней и время летели с поразительной скоростью. Вьятту очень хотелось замедлить их, чтобы подольше побыть с ней.

Но он не мог. Похоже, Белинда была намерена вернуться к работе как можно быстрее. В таком случае Алекс отправится в Сан-Диего, город своих мечтаний и надежд.

Эта мысль причинила неожиданно сильную боль. Какая глупость! Пусть Алекс очаровательна, жизнерадостна и сексуальна, но он быстро забудет ее. Так было всегда.

– Предлагаю потом взяться за полы, – между тем говорила она. – Но они не должны выглядеть новыми. Просто потертыми. Уютными. Словно единственный обитатель здесь – любовь.

Он не смог сдержать улыбку.

– Что не так? – воинственно подбоченилась Алекс.

Ему захотелось подойти к ней, запустить пальцы в эти чудесные шелковистые волосы и прильнуть к ее губам. Но Вьятт сдержался.

– Как ты думаешь, стоит включить это выражение в рекламу?

– Так, по-твоему, это смешно?! Но… ладно, по крайней мере, это будет правдой. Ты любишь это место и в каком-то смысле обитаешь здесь… – Она разочарованно застонала. – Забудь, что я это сказала. О рекламе подумаем потом, когда начнем… я хотела сказать, когда ты начнешь сдавать коттеджи.

Это напоминание о том, что вскоре всему наступит конец, заставило их молча вернуться к работе. Алекс мыла. Он тер полы наждачкой. Она украшала. Он чинил. Вьятт мог с легкостью найти специалистов во всех этих областях, но хотел, чтобы с ним работала именно Алекс.

– Знаешь, что мне больше всего нравится? – неожиданно спросила она.

Вьятт обернулся.

– Это место нельзя назвать идеальным. Здесь уютно, как дома.

– Места мало, – произнес он.

– Не критикуй «Гавань», – шикнула Алекс.

– Я до сих пор не могу понять, почему всем этим занимаюсь. Никто не захочет приезжать сюда. Здесь нет ни шика, ни блеска, а именно этого люди ожидает от Лас-Вегаса.

– Ты занимаешься этим просто потому, что хочешь, – ответила она. – Потому что это доставляет довольствие. Разве не так?

Вьятт посмотрел на Алекс, одетую сегодня в белую юбку и голубую майку. Его любимые, с улыбкой подумал он. Сейчас Алекс стояла босиком на полу и пыталась дотянуться до гвоздика, чтобы повесить фотографию красных скал на стену. Которую она сделала.