Подонок - Анна Веммер

– С каким еще условием?

– Покажи мне ту девушку, что ты снимал у моря.

– Зачем? – хмурюсь я.

Какие мысли вертятся в этой очаровательной светлой головке? И как снова заглянуть ей в душу, как вернуть девочку, которая съежилась у меня на коленях и просила ее простить. Увидев ее, я пропал. Услышав ее голос, я свихнулся и теперь он снится, едва закрываю глаза.

– Просто хочу посмотреть. Она тебе нравится. Мне интересно.

– Хорошо.

Я подтягиваю ноутбук и открываю карту памяти, где сотни снимков Саши у моря. Я и не вспомнил о них, хотя по-хорошему надо бы обработать удачные кадры и отправить рыжей. Это будет честно.

Лиана смотрит задумчиво, закусив губу. Внимательно следит за тем, как щелкают кадры. Изучает мою рыжую музу, оценивает и – это лишь мои фантазии, но до безумия хочется, чтобы они стали реальностью – ревнует.

– Очень красивая. Понятно, почему ты ее снимал.

– Я хочу поснимать тебя.

Она поднимает глаза и улыбается, но в улыбке чудится легкая грусть. В глубине глаз светится понимание, то самое, которое разъедает душу и мне. Совсем скоро нам придется прощаться.

– Потому что я красивая?

– Потому что хочу.

Лиана трясет головой, будто выбрасывая ненужные печальные мысли.

– Я никогда не получалась на фотках хорошо. Но если ты считаешь, что стоит – я не против. Но сериал ведь не отменяется, да?

Приходится притащить подушки с дивана в гостиной, чтобы водрузить на них ноутбук. Я ложусь в изголовье кровати и устраиваю в своих руках Лиану. Экран мягко освещает постель. Горячее дыхание девушки рядом греет мою шею, а рука осторожно поглаживает ее волосы. Наверное, со стороны кажется, что мы всецело погружены в сюжет, но на самом деле я прислушиваюсь к реакции ее тела.

А еще старательно игнорирую свою.

В Лиане, кажется, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Если в начале нашего повторного знакомства она хоть немного меня боялась, и этот страх подстегивал, заставлял кровь бурлить, будоражил душу, то сейчас она если и боится, то умело это скрывает. Я сам себе напоминаю большую злобную собаку, на которой повис крошечный пушистый котенок. И вот пес, который только что рычал и скалил смертоносные клыки, растерянно лежит и боится пошевелиться. Потому что тогда котенок непременно проснется.

Почему из миллионов девушек я смотрю на нее? Почему из всех, с кем я спал, только девушка, которую я и пальцем не тронул, стала моим проклятием дважды.

Лиана сладко сопит мне в ухо, ее рука покоится на моей груди. Жар еще не спал, кожа горячая и сухая. Девушке, кажется, совсем не мешает звук фильма и, более того, я почти уверен, что если выключу, она тут же проснется. Следить за сюжетом в такой обстановке сложно, но еще сложнее справиться с накатившим чувством, которое – я правда думал так многие годы – покинуло меня безвозвратно.

Я не писатель, поэтому долго не могу подобрать нужное слово. Пожалуй, мне уютно. Если закрыть глаза и отгородиться от мучающих мыслей, можно представить себе тихий вечер дома. Наедине с сериалом, вкусным ужином и болеющей, но красивой даже в простуде, девушкой.

Дом… я не знаю, какое место могу так назвать. Точно не ту квартиру, где мы жили с Надей и Митей. Долгие годы она ассоциировалась с клеткой. Та единственная ночь, что я провел после ареста дома, прочно въелась в память и вместо уютной квартирки, которую мы обставляли с желанием завести парочку детей, я помню клетку. Душную, тихую клетку, абсолютно безжизненную и никому не нужную.

Лиана возится, на секунду приоткрывает один глаз, а потом устраивается поудобнее, закидывая на меня еще и ногу. Я могу провести ладонью по обнаженной девичьей коленке и еще сильнее запутаться. Наверное, это уже слишком – я ее разбудил.

Несколько секунд Лиана всматривается в экран и хмурится.

– Это еще одна жертва?

Я смеюсь.

– Ты проспала две серии. Это вообще другой маньяк.

– Мне жарко.

– У тебя поднимается температура. Хочешь таблетку?

Подумав, Лиана отвечает:

– Нет пока. Попозже.

Долго молчит, не то собираясь с мыслями, не то вникая в упущенный сюжет.

– Что теперь будет?

– Как всегда. Беккет и Касл поймают убийцу и обязательно пошутят в конце.

– Я не о сериале. О тебе. Обо мне. Ты связался с отцом?

– Нет.

Что я отвечу на вопрос «Почему?». Он в штатах, развлекается в какой-то глуши без связи, и я могу придумать миллион причин, по которым не отправил Сергееву информацию о том, что умыкнул его дражайшую дочурку.

Правда в том, что я и не пытался.

– Поцелуй-то будет? – вдруг спрашивает Сергеева.

– А хочешь?

Теперь хихикает она:

– Я про сериал.

Ненавижу идиотский фильм. И ногу ее эту ненавижу, которая так соблазнительно лежит поверх одеяла. И себя ненавижу, я всю жизнь думал, что обладаю сильным характером. А сейчас все принципы испаряются, уступают место совершенно лишним и неуместным желаниям.

– Водички хочешь?

Кивает. Я тянусь к стулу, который принес к постели, чтобы Лиана не вставала к столу. Проклял все на свете, особенно вспомнив мучения, с которыми прикручивал всю мебель к полу. Воображал, что Лиана будет пытаться сбежать? Или сражаться со мной?

Капелька воды стекает по ее губам в ложбинку груди. Преступление – приставать к больной девушке, но я не могу удержаться и указательным пальцем провожу по влажному следу.

– Тебе плохо?

Мы словно играем в какую-то шараду. Она спрашивает о будущем, я делаю вид, будто речь о сериале. Я хочу поцелуй, а она притворяется, что всего лишь обсуждает сюжет. Вот и сейчас Лиана говорит «у меня болит голова», но я почему-то уверен, что мы оба прекрасно понимаем, о чем я хочу спросить.

Плохо ли ей здесь, со мной? Удивительно глупый вопрос. Хорошо в компании похитителя не бывает. Нет ничего приятного в том, чтобы быть запертой на темном чердаке с крошечным круглым окном. Невыносимо болеть вдали от дома, в компании одержимого местью мужчины.

«Тебе плохо?» – и я хочу услышать «мне хорошо», но правда в том, что такого не бывает.

Я засыпаю серии на пятой. Засыпаю с таким удовольствием, что сам себе поражаюсь. Сериал заканчивается, ноут уходит в спящий режим – и некому переключить сезон. Лиана тоже спит в моих руках, дыхание глубокое и спокойное. Долгие минуты я внимательно вслушиваюсь, пытаясь уловить хрипы. Если хоть малейшее сомнение натолкнет меня на мысль о воспалении легких, то Сергеева окажется в больнице в считанные часы. Но мне бы хотелось, чтобы она поправилась. И я смог увидеть ее в рубашке, которую купил. Взять фотоаппарат и поснимать ее, сохранить в памяти пару мгновений естественной красоты и не ограненного таланта.