Подонок - Анна Веммер

– С днем, мать твою, рождения!

Меня кидает от ярости к слезам. Андрей Тихомиров вызывает сейчас у меня одновременно желание кидать в стену легко бьющиеся дорогие предметы и желание забиться в угол и скулить там, как побитая собака.

Я слышала его разговор в коридоре. С этой Сашей. Ревность взметнулась ядовитой змеей, ужалила в самое сердце и принесла на хвосте горькое понимание: он сейчас пойдет к своей рыжей модели, которая не боится камеры, потом отвезет меня домой – и свалит в свою Прагу, фотографировать богатых идиоток для пафосных инстаграмов.

А я останусь в привычной серости. С той лишь разницей, что раньше я понятия не имела, что такое вкус жизни, а сейчас не готова от него отказываться.

Хочется разнести к чертовой матери весь дом. Бессильная ярость рвется наружу, а Андрея нет. Он ушел, оставил меня здесь сходить с ума, поехал к своей идеальной Саше.

– А чего чердак-то не запер?! – рычу я, хоть и понимаю, что меня не слышит даже собака. – Я же сбежать могу! В компьютер твой ненаглядный влезу!

Пинаю со злости кровать и прыгаю на одной ноге, жмурясь от боли. Еще одна монетка в копилку под названием “Причины порыдать”.

Вот такое вот двадцатитрехлетие. Зато не девственница. И почти не пленница. И… вообще никто, девочка без имени, без внешности, без жизненных планов. Невидимка на чердаке, моя суть – подлость, сделанная десять лет назад.

– Ненавижу тебя!

Лгу.

– Ненавижу!

Себе врать получается плохо.

– Ну почему ты ушел?! Сволочь!

Потом гнев утихает, и я просто лежу, смотрю в потолок и считаю трещинки на деревянной балке.

Надо одеваться. Нельзя доставлять Тихомирову удовольствие и униженно рыдать, умоляя оставить меня здесь или, что еще хуже, снова коснуться. Сейчас я встану, умоюсь, оденусь – и сяду в гостиной. Буду холодной и равнодушной, а три с лишним часа наедине с Андреем в машине добьют меня окончательно. Но то будет потом, дома. Там меня никто не увидит.

Только сил на все это не хватает, и я уговариваю себя. Вот, сейчас. Еще минутка, еще чуть-чуть… я проваливаюсь в сон незаметно для самой себя, а подскакиваю от звука открывшейся двери. Сердце бухает в груди, я вскакиваю с постели и кое-как приглаживаю волосы. Так и не переоделась… черт!

Неведомая сила, которой бесполезно противиться, несет меня вниз. Андрей замирает у входа в гостиную, смотрит и взглядом добивает все остатки надежды. Да, она еще теплилась до этого момента. На что я рассчитывала? Что он рассмеется, и мы, взявшись за руки, убежим в закат?

– Ты не готова?

– Я уснула. И я хочу есть.

– Закажешь что-нибудь дома. Все твои карты и деньги на месте, я ничего не трогал.

– Я не поеду голодной.

– Черт, Лиана, ты не могла поесть, пока меня не было? – Он злится и мне кажется, это злость не на вынужденную задержку, а на меня, не дающую резко и легко все оборвать.

– Не могла. Поэтому я буду есть сейчас. Тебе сделать?

– Я не голоден.

– Рыженькая покормила?

Андрей удивленно моргает.

– Что?

– Ты же к ней ездил. Сашенька, твоя любимая модель. Привезешь ее сюда вместо меня?

– Сергеева, прекрати.

– Что прекратить? У тебя теперь чердак освободится. И фотосессию ты свою не провел. Рыженькие тоже хорошо смотрятся за печатной машинкой.

– Почему она тебя так бесит? – спрашивает он.