Темные воды - Евгения Перова

– Ах ты, бесстыдница!

Вита прижалась еще теснее, потом поцеловала его несколько раз куда дотянулась.

– Ну-ка, лежи смирно! Мы не будем ничего такого делать, поняла?

– Почему не будем?

– Потому что мы сначала поженимся, а потом…

– Ты такой правильный да?

– Совсем нет. Но раз в жизни хочу все сделать правильно. Ну, что там у вас случилось? Рассказывай. Ты все-таки не утерпела, да?

– Ты сердишься?

– Нет.

– Сердишься… Нет, я не говорила. И не собиралась, честно! Папа сам начал этот разговор. Понимаешь, он нас видел вчера, когда мы сюда шли. Ну, и спросил, в чем дело. Что я должна была – врать?! Мы так разругались, просто ужас! Мама, конечно, услышала. И как хорошо, что ты успел мне все рассказать! А то я не знала бы, что и думать. Такое началось… Нет, она точно больная на всю голову!

– Вита!

– Ну что – Вита? Ты бы слышал, что она несла! Такой бред…

– Что за бред?

– Не хочу даже повторять! Ну, будто я… Что ты совратил собственную дочь! Меня то есть. Ведь я же не твоя дочь?!

– Нет.

– Ну вот! Папа стал ей что-то говорить про Гришу, а она… Не знаю. Такое впечатление, что она вообще Гришу не помнит…

– А что отец?

– Папа… папа меня выгнал. Сказал: «Уходи».

И Вита горько заплакала. Папа! Обожаемый папа выгнал ее под дождь! Конечно, он сказал по-другому: «Лучше тебе сейчас уйти», это мама кричала всякие гадости, велела ей выметаться из дома и даже прокляла Сергея! Какой ужас – прокляла, и что теперь будет? А вдруг это на самом деле работает?

– Бедняжка моя! Ничего, как-нибудь… – утешающе бормотал Сергей, обнимая Виту и нежно гладя ее по спине. Одновременно он потихоньку убирал все осколки скандала, застрявшие в ее памяти, смывал горькую обиду, страх, отчаяние и неуверенность теплым светом любви. – Все это пройдет… Забудется… Наладится потихоньку… Главное, мы вместе, правда? Поженимся, и нам сам черт будет не брат! Не плачь, моя хорошая.

Он приподнял ее голову и поцеловал в губы, почувствовав, как мгновенно Вита отозвалась, всем телом устремившись к нему.

– Ты правда меня любишь? – прошептала она.

– Очень.

– И на следующей неделе мы поженимся?

– Точно.

– Это хорошо…

– Иди, басулька, поспи хоть немного. Иди, девочка. – И Сергей выпроводил ее из постели.

Выйдя за дверь, Вита постояла, прижав руки к груди и зажмурившись от счастья: они поженятся, поженятся! Тягостные воспоминания о ссоре с отцом отодвинулись куда-то далеко и больше не казались такими пугающими. Вита направилась в комнату Лизы, но приостановилась, увидев, что из-под двери видна полоска света. Вот черт! Ну и ладно! Она тяжело вздохнула и решительно открыла дверь. Лиза читала, сидя в постели. На Виту она даже не взглянула.

– Что, осуждаешь меня? – спросила Вита.

Лиза не ответила, пожав плечами. Она упорно глядела в книгу.

– А что такого? Мы вообще без пяти минут женаты, чтоб ты знала! Да и не было ничего. Просто поговорили.

– Меня это не касается.

– А чего ты тогда надулась? Или что? Ты влюблена в него, да?

– Ничего я не влюблена! – возмущенно воскликнула Лиза, взглянув наконец на Виту, которая тут же присела к ней на кровать.

– Да ладно, ври больше! А то я не видела, как ты на него смотрела.

– Ничего я не смотрела…

И Лиза, закусив губу, независимо отвернулась к стене – к оленям, пасущимся посреди дремучего леса на старом ковре. Олени ей тоже не поверили.

– Послушай, нам все равно придется рядом жить. Так что давай попробуем подружиться? Ты просто смирись, и все. Сережа – мой. Это на всю жизнь, понимаешь?

– Сережа! – фыркнула Лиза. – Он тебе в отцы годится!

– Но тебе же это не помешало, правда? Да я все понимаю, ты не думай! Но любит-то он меня.

– Тебя, – печально подтвердила Лиза. – Ладно, не обращай внимания. Это я так, загрустила что-то.

– Ой, ну что ты! Я уверена, у тебя все будет хорошо. Ты еще встретишь своего человека, правда. Ты же такая милая.

Лиза вздохнула. Она совсем не была уверена, что «милая» и что когда-нибудь встретит «своего» человека. Все чаще она казалась себе цветком, высохшим между листами книги: открываешь и видишь жалкий выцветший трупик растения. Она знала, что в ней совсем нет той манящей женственности, как, например, у Ольги Валентиновны, у той-то прямо через край перехлестывает! Да и Вита не хуже. И если даже она сама видит себя пыльным цветком из гербария, то вряд ли стоит надеяться, что кто-нибудь разглядит в ней нежную розу! Вон, и Сергей Валентинович не разглядел… Лиза вспомнила про «засушенную курицу» и совсем расстроилась.

Вита смотрела на нее с сочувствием, а Лиза невольно залюбовалась: еще чуть влажные волосы Виты слегка вились на висках, щеки горели, глаза сияли, от нее веяло жаром неудовлетворенного желания, халат распахнулся, и грудь с напряженными сосками так и рвалась наружу сквозь тонкую ткань ночной сорочки… У Лизы загорелось лицо, и она быстро отвела глаза, стараясь не думать о том, чем Сергей с Витой занимались в соседней комнате.

– Мне кажется, Екатерина Леонтьевна не очень довольна, – сказала Вита и залезла с ногами на постель. Лиза испуганно подвинулась. – Как тебе показалось?

– Не знаю… А Ольга тебя видела?

– Ольга? А, сестра! Нет пока, а что?

– Я бы на твоем месте больше ее боялась.

– Правда? И почему? Я ее немножко помню. Красивая такая, нарядная, душистая. Все смеялась. Они с Екатериной Леонтьевной к нам в гости приходили, давно.

– Ты знаешь, что они близнецы?

– Нет. Надо же! И что, очень похожи?

– Сейчас уже больше, а когда Сергей Валентинович только вернулся… Господи, он такой худой был! Кожа да кости! Еле живой! Представляешь, он две недели подряд спал!

– Как это?

– Так. Спал и спал. Встанет, поест, и снова спит. Приходил в себя. И Ольга, конечно, ему помогала. Приедет, сядет рядом, руку ему на лоб положит и шепчет что-то. Жизненной силой своей делилась.

– Это как?

– Так ты что, вообще ничего не знаешь, что ли? А еще замуж собралась.

– А что я должна знать?

– Помнишь, у Пушкина «Вещий Олег»? – зашептала Лиза, придвинувшись поближе, и Вита тоже подсунулась к ней.

– Ну да – «отмстить неразумным хазарам», помню!

– Нет, другое – «волхвы не боятся могучих владык», вот это про Ольгу. Она тоже из этих, которые волхвы…

– Ведьма, что ли?