Три приятеля - Д. Артемьев

Леня поднялся ни свет ни заря, сделал себе кофе, выпил лекарства. В тишине квартиры слышались звон чайной ложечки и поскрипывание паркета. Несколько раз щелкнул замок в двери туалета. Потом зажегся свет в комнате. Леня прикрыл дверь в спальню и включил ноутбук. Сквозь сон Ира слышала эти звуки, хотела подняться и узнать, а может быть, и помочь Лене, но сон был так сладок. Проснулась она в девятом часу, вышла в комнату и посмотрела на Леню заспанными глазами.

– Нас утро встречает прохладой, – пропел Леня и сделал страшную гримасу. – А также головной болью, которую не способны снять даже рекламируемые таблетки. Рассол – мое спасение. Ты не знаешь, выращивает ли кто-нибудь рассол в домашних условиях?

– Бедненький, – сказала Ира и проследовала в туалет. На обратном пути она спросила: – Все болит?

– А ты как думаешь! Вчера смешали два сорта виски и водку. Безобразие. Куда смотрела общественность в твоем лице?

– Общественность тоже что-то выпила за компанию. Давай попьем чаю. Я пойду приготовлю.

Когда Ира приготовила и разлила в чашки чай, Лени в комнате не оказалось. Он был в спальне, на кровати с компьютером на животе и телефоном в руках. Разговор, вероятно, шел с помощником:

– Если вверх пойдет, не жадничай, продай весь пакет… Ну, тогда сиди в бумагах. А, чаек. Нет, это не тебе. Я же объяснил, что вчера перебрал. Оклемаюсь и приду. Звони мне, если что.

Ира подошла к кровати.

– Иди, – подвинулся Леня, – приляг рядом, но имей в виду: каждое движение отдается в голове.

– Страдания, – Ира легла рядом, – возвышают душу.

– Черствая и бессердечная женщина.

– Миленький, – взмолилась Ира, – ну давай я с тобой буду вместе стенать.

– Давай, – согласился Леня. – А может, еще чашечку чаю? А?

– Я сделаю.

– Иди, я сейчас приползу на кухню.

Леня убрал компьютер. Охая, спустил ноги, нащупал тапочки, поднялся и обратился к себе самому с короткой речью:

– Никогда не смешивай напитки. Никогда. Самое страшное преступление в истории человечества – это смешивание напитков. Подозреваю, что все конфликты, битвы и войны, природные явления и катаклизмы, несварение желудка и телевидение – все происходило из-за смешивания напитков. Поэтому, Леня, ты должен дать себе слово никогда не смешивать напитки. Запомни это: никогда!

И пошел в кухню. По пути заглянул в туалет, постоял там просто так, вышел и, наконец, плюхнулся на стул в кухне.

– Похмелиться бы сейчас! – Леня задумался. – Вот дилемма. Если выпить – пройдет голова, но на биржу показываться нельзя. Не поймут. Если не выпить – на биржу идти не стоит, так как толку никакого не будет. Значит, и так и так на биржу не попадаю.

– Какой отсюда вывод? – спросила Ира.

– Да, какой? – повторил Леня. – А не плюнуть ли нам на все и не поехать ли нам на природу?

– Как это плюнуть? – удивилась Ира.

– А слюной, рыбка моя, слюной. Притащи, если не трудно, телефонную трубку.

– Рыбка! – Ира изобразила крайнее неудовольствие. – Рыбка. Уже поплыла.

Вскоре Леня говорил со Стасом. Он прихлебывал чай и произносил:

– Карету нам, карету. Поедем в пансионат. Какая работа, нет, ты мне объясни, какая работа?.. Я? Пью чай. Ирочка, солнышко, собственными ручками поднесла. Нормально, а сам приедешь? Ну смотри. Ладно. Мы сейчас выходим.

– Как это сейчас? – удивилась Ира. – А душ, а боевая раскраска?

– Под шамаханскую царицу? – поинтересовался Леня.

– Ну!

– Все там, куда я тебя повезу. Счастья своего не знаешь! Одевайся быстрее. Там примем душ и все остальное. Туда пути чуть более получаса.

Ира быстренько собралась, думая, кто еще, кроме Лени, мог бы так энергично распоряжаться ею. Было приятно и необычно, что размеренный ритм сменяется какой-то гонкой, а потом вдруг все возвращается к мерному течению. Ира иногда чувствовала себя игрушкой. Так было недавно, когда Леня специально назначил ей днем встречу в одном из центральных магазинов и неожиданно предложил купить что-нибудь для души. И она выбрала очаровательные коралловые бусы. И вот сейчас он уже поторапливает ее на лестнице, приговаривая, что машина ждет их с утра, и что эта дылда такая копуша, и что надо бы еще заскочить в Никольский и купить для нее чего-нибудь съедобного, например, щуку.

– Почему щуку? – удивилась Ира.

– Давай, давай, лезь в машину, – торопил ее Леня. – Щуку, какую щуку? Зачем тебе щука?

– Но ты же сам сказал – щука.

– Я?!

– Ты. Мне что, послышалось?

– Конечно. С похмелья чего только не послышится.

– Похмелье у тебя, а не у меня.

– Вот-вот. У меня похмелье, а тебе что-то слышится. Это надо же – щуку ей подавай. Ну девка! Останови-ка у лабаза. – Теперь он обращался к водителю Стаса. – Пойду куплю быстренько. А ты сиди и строй глазки прохожим.

Ирка осталась, успев крикнуть вслед, что у нее другая специальность. Ленька обернулся необычайно быстро. Залез в машину, пристроил куда-то пластиковый пакет, обнял Иру и сказал на ухо:

– Прижмись ко мне, грязненькая.

– Возмутительно! Сам потащил, а сам ругаешься.

– Да, – не обращая внимания на ее возражение, продолжал Леня, – родители тратят столько сил, чтобы воспитать девушку чистоплотной, и вот вам пожалуйста. Стоит мужику поманить пальцем, срывается с места, даже не почистив зубы.

– Леня, я тебя тресну.

– Вот-вот, правда глаза колет!

За такими разговорами они незаметно доехали до пансионата. Директор уже ждал их возле корпуса. Леня познакомил его с Ирой, взял ключи и договорился увидеться позднее. Номер оказался люксом. Он состоял из спальни и гостиной, откуда разные двери вели в ванную. Ира заявила, что она первая займет ванную, но туда из другой двери вскоре приперся Леня с зубной щеткой и принялся ей мешать. Ира все же выставила его, объяснив, что хочет вспорхнуть на унитаз.