В ожидании судьбы - Барбара Картленд

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Он граф!

— Он очень глупый граф.

— Мое дорогое дитя, ты смотришь на дело под неверным углом. Совершенно неважно, умный он или нет.

Розина поймала взгляд сэра Джона и прочла в нем ту же лукавую иронию, с которой сама воспринимала разговор.

— Как удачно для него! — пробормотала она себе под нос.

— Если все начнут смотреть на ум, прежде чем принимать предложение мужчины, что станет с миром?

— Ничего. Человеческий род вымрет, — с усмешкой сказала Розина.

Сэр Элрой сдержанно хохотнул. Супруга тут же на него напустилась.

— Вам нечего сказать своей дочери, сударь?

— Почему же? Я хочу похвалить ее за то, что она отказала глупому человеку.

— Ты еще хуже ее, — сообщила ему жена.

— Ну что вы, сударыня, — вступился за сэра Элроя шокированный сэр Джон.

Леди Кларендон отмахнулась от этого, как от обычной любезности, но Розина смотрела в корень. Сэр Джон, этот испорченный нахал, имел в виду, что хуже Розины не может быть никого. Девушка бросила в его сторону косой взгляд, показывая, что все поняла. Сэр Джон ухмыльнулся в ответ.

Конечно, она понимала его так же, как он понимал се. Несмотря на все различия между ними, они могли читать мысли друг друга и, очевидно, всегда смогут это делать.

Даже у седых и старых, осознала вдруг Розина, у них будет эта идеальная созвучность мыслей, такая же сильная, как любовь. Такая сильная, что она останется между ними, даже когда они обвенчаются с другими людьми.

Розине почему-то сделалось грустно.

* * *

На следующий день она разыскала сэра Джона.

— Я хочу извиниться перед вами за те гадости, которые наговорила. Мне следовало знать, что вы меня не предадите.

— Да, думаю, вам следовало бы это знать, — с мягким укором сказал он.

— Прошу прошения. Теперь мы снова друзья?

Она протянула руку. Помедлив, сэр Джон пожал ее.

— Друзья, — сказал он.

Розина почувствовала разочарование. Она почему-то ожидала большего, но не могла об этом сказать.

— Так что же именно произошло с Артуром Вудвордом? — спросил сэр Джон. — До меня доходили слухи, но я не хотел спрашивать ни у кого, кроме вас. Он больше не кандидат от Южного Грэдли. Лорд Блейкмор об этом позаботился, — добавил он.

— Как?

— Он просто отозвал свою поддержку, и для мистера Вудворда все кончилось. Это, конечно, радует вас?

— Я этим довольна.

— Розина, вы действительно думаете, что так можно поступать?

— С такими, как он, да.

— А с другими? С теми, кто ни в чем не виноват?

Она нахмурилась.

— О чем вы говорите?

— Я говорю о том, что лорд Блейкмор поднял бровь, и все бросились исполнять его волю. А это неправильно. В нашем случае это справедливо, поскольку мы знаем, что Вудворд темная личность, но не дурно ли, когда один человек обладает такой огромной властью? Особенно когда ею пользуются за кулисами?

— Но за кулисами столько всего происходит, — возразила девушка. — И многое просто невозможно сделать иначе. Я не жалею, что это произошло. Как еще можно было победить его без скандала?

— Понимаю, но…

— Не думаю, что вы понимаете. Вы мужчина, а мужчины могут вести открытую борьбу, тогда как женщины — нет.

— Конечно, но…

— Нам приходится хвататься за любое оружие, какое только можно найти, даже если оно не слишком подходящее. Вот почему я воевала с этим человеком так, а не иначе, и почему, если будет нужно, пойду на это снова. Чему вы улыбаетесь?

— Мне подумалось, что несчастный Сенуик легко отделался. Вообразить, что политика слишком перегрузит вашу голову! Вы почти заставили меня поверить в реинкарнацию.

— Не понимаю, о чем вы.

— В прошлой жизни вы, очевидно, были Жанной д'Арк.

— Да, вам бы хотелось посмотреть, как меня сожгут на костре, не так ли? Это заставило бы меня замолчать.

— Ума не приложу, что еще, кроме этого, — мрачно ответил он.

— Вы правы. Ничто и никогда меня не утихомирит. Политика касается женщин точно так же, как мужчин. Вам следовало бы это понимать, но, в каком-то смысле, вы ничем не лучше лорда Сенуика. Да, я хочу, чтобы женщины получили право голоса. Да, я хочу увидеть нас в парламенте, и однажды это случится.

— С нетерпением жду, чтобы…

— Не опекайте меня, сударь.

— Я не…

— Да-да, пытались. Мне знаком этот тон: «Ну вот, она опять размечталась о чудесах». Но я всего лишь хочу, чтобы женщины могли защищаться от бессовестных мужчин, и сделаю все для этого. А вы, думается, сделаете все, чтобы этому помешать.

— Это откровенная несправедливость…

— Ха!

— Что это значит?

— Это значит «ха!»

— Это значит, что вы исчерпали аргументы, — выпалил сэр Джон. — Когда сказать нечего, усмехайся в лицо оппоненту. Боже правый, Розина! Мне почти захотелось увидеть вас на парламентских дебатах. Некоторых моих знакомых вы бы просто уложили на лопатки.

— Ну вот, вы снова меня опекаете.

— Я хоть что-то могу сказать так? — взревел сэр Джон. — Розина, я восхищаюсь вашей отвагой, но все-таки вы еще очень многого не понимаете.

— Как удобно! — с издевкой в голосе сказала девушка. — Как просто сказать это и отмахнуться от меня.

— Отмахнуться от вас сумеет только очень смелый человек, — с жаром сказал сэр Джон. — Ему также понадобится толстая шкура, и очень кстати придется глухота.

Розина почувствовала огромное искушение снова сказать «ха!», но чутье подсказало, что это будет неразумно. Вместо этого она отвернулась, собираясь пошагать взад-вперед по комнате, но вдруг замерла, ошеломленная тем, что увидела.

На пороге стоял Уильям Гладстон.

— Дядюшка Уильям! — воскликнула Розина.

— Моя дорогая.

Он сердечно обнял девушку.

— Вы давно здесь? — спросила она.

Лицо политика озарила улыбка.

— Достаточно давно, чтобы услышать кое-что интересное. Понятия не имел, что ты такая смутьянка. В одном ты права: стране нужны большие перемены. Очень большие. И скоро придет их время.

Розина бросила на сэра Джона торжествующий взгляд.

— В таком случае я с нетерпением жду выборов, — объявила она.

— Осталось недолго.

— Дела продвигаются?

— Законопроект о реформе отправлен на подпись королю. После этого Дизраэли может распускать парламент.