Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Я прочищаю горло.

— Что ж, Ноэль, я скоро вернусь с документами на выписку, чтобы вы могли отправиться домой, ко второму ребенку и мужу, — говорю я, направляясь к двери.

— Спасибо, Ари.

Киваю в ответ с дежурной улыбкой, и возвращаюсь к сестринскому посту.

Там прижимаю ладонь к низу живота, ощущая, как внутри разверзается та самая черная дыра тревоги, от которой я так отчаянно пыталась убежать.

— Ни за что не угадаешь, что за случай у меня сейчас. — Лори бросает планшет на стойку и с раздражением трет глаза.

— О нет, тебе нужна помощь? — предлагаю я.

— Нет, я справлюсь.

— Тогда в чем дело?

Подруга смотрит на меня, изо всех сил хмуря брови и пытаясь не рассмеяться.

— Кое-где застряла банка.

— Что? Где именно?

— Там, куда солнце не светит.

Я ахаю и зажимаю рот ладонями. Такого я ещё не слышала.

— То есть… в зад…

Она тут же обрывает меня и утыкается лбом в стойку, пряча лицо.

— Да, — выдыхает она с обречённым стоном.

Она приседает на корточки, опираясь лбом на руки, и с её губ срывается раздосадованный стон.

— И как она не разбилась? — спрашиваю, наклоняясь и понизив голос. Да уж... такое в моей практике впервые.

Она поднимает голову и устраивает подбородок на скрещённых руках. Несколько прядей падают ей на лицо, и она сдувает их со лба.

— Исключительно Божьим чудом.

13. АРИ

Ноги гудят, спина болит, а шрамы на животе всё ещё ноют.

Прошло два месяца, но я чувствую эти раны так, словно на меня напали с ножом только вчера. Кажется, на физическое восстановление уйдет целая вечность... а на моральное — еще больше. Семь вечера. Небо переливается оттенками фиолетового, розового, оранжевого и синего. Я любуюсь этим потрясающим видом по дороге домой.

Лори была права. Работать с доктором Ризом — просто невыносимо. Скучаю по доктору Голдс. Он был потрясающим врачом, а теперь мы застряли с этим Гринчем. Он до смешного зациклен на своих правилах и расписании. Доходит до абсурда. Сегодня даже пытался задержать меня после смены, но Лори вовремя вмешалась и напомнила ему, что у меня день рождения, так что он меня отпустил.

На работе не случилось ничего сумасшедшего. Никаких экстренных вызовов с инсультом, никто не умер, а всех поступивших либо выписали, либо положили в стационар.

Все выжили, значит, день прошел хорошо.

От мамы не было ни одного звонка с поздравлениями, и это странно. Она никогда не забывает о моем дне рождения. После нападения мы почти не виделись. Я самоизолировалась, хотя и не полностью.

Дэнни был рядом с того самого момента, как я попала в больницу, и не отходил от меня во время ночных кошмаров. Он убил моего мучителя, а вторую упек за решетку.

Каждую ночь около трех часов я просыпаюсь с криком от свежих воспоминаний о Мрачном Жнеце в голове, и Дэнни тут же обнимает меня, пока приступы паники не отступают.

Я влюблена в него, но меня беспокоит наше будущее. Оно остается туманным. Не уверена, что хочу быть с тем, кто постоянно в отъездах. Не уверена, что смогу жить с человеком, который может не вернуться домой живым. Я не хочу застрять в вечном ожидании мужчины и переживаниях за него.

Это несправедливо с моей стороны. Или нет?

Я потеряла брата из-за той самой работы, которую Дэнни так превозносит.

Дело не в том, что он просто выбирает быть вдали от меня. У него есть долг перед службой. Перед работой, которая стала частью его жизни ещё в детстве благодаря родителям.

Каждый день Дэнни рискует жизнью. Он спасает людей. И убивает людей.

Что, если я слишком сломлена, чтобы по-настоящему радоваться тому, что происходит между нами? Что, если после всего случившегося меня уже невозможно любить?

До дома остается минут пять, а от Дэнни тоже ни слуху ни духу. Не знала, застрянет ли он на работе допоздна или у него какие-то другие планы.

Подъезжаю к дому, и внутри все обрывается, когда понимаю, что его нет.

Я паркую машину и смотрю на себя в зеркало. На мне мой обычный повседневный макияж, а короткие прямые чёрные волосы теперь уже опускаются ниже плеч. Они постепенно отрастают.

Подойдя к двери, в замешательстве склоняю голову набок — она уже приоткрыта, а фоном играет тихая музыка.

Вскидываю брови, узнав мелодию. Это одна из наших с Дэнни любимых песен Коди Джинкса.

От волнения накатывает мандраж. Толкаю дверь, чувствуя, как под одеждой проступает нервный пот. Распахиваю ее настежь, и передо мной предстает Дэнни. Во всем черном, с цветами в руках.

Я обвожу взглядом остальную часть дома и вижу целую компанию знакомых лиц, сияющих улыбками. Гостиная полна наших родных и друзей. По полу расставлены зажжённые свечи, а рядом покачиваются розовые воздушные шары.

Играет «No Words» Коди Джинкса, и мой мир замирает. Особенно когда смотрю на почти двухметрового «морского котика», сжимающего самые яркие розовые тюльпаны, какие я только видела. Его огромные ладони, которые я так люблю, бережно обхватывают стебли.

Мистер Дэнни Райдер выглядит смущенным, когда я встречаюсь с ним взглядом. Кажется, до сегодняшнего вечера я ни разу не видела, чтобы он краснел.

Мама, Эмилия, Гарри и Мередит стоят позади него слева, а вся команда Дэнни — справа.

Кейн смотрит на меня тяжелым взглядом, держа в руке пиво, и я поспешно отворачиваюсь. Наша последняя встреча оставила двоякое впечатление. Он пытался меня поцеловать.

Рукер возвышается рядом со своей красавицей-женой, за него с радостными улыбками цепляются две дочки-близняшки.

Лопес стоит рядом с Зиком и… Вайолет?!

У меня просто нет слов. Глаза тут же наполняются слезами, и я судорожно втягиваю воздух. Я прижимаю ладони к щекам. Смотрю на все эти сияющие лица вокруг и вдруг начинаю тихо смеяться сквозь слёзы.

Он сделал всё это для меня?

— С днем рождения! — хором кричат они.

— О боже мой… — взволнованно шепчу я.

Дэнни подходит ближе. Притягивает меня к своей груди и приподнимает за подбородок. У него за спиной хлопают люди, и я клянусь, что слышу громкий свист Лопеса.

Мужчина, которого я так люблю ненавидеть, греховно ухмыляется. Я знаю этот взгляд.

Он собирается поцеловать меня впервые за долгое время. Я закрываю глаза и