Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Ну конечно, он помнит. Мне даже не пришлось ничего говорить.

— Детали работы обсудим в другой раз. Сегодня твой день, — продолжает он.

Возможно, удастся обернуть это в свою пользу.

— Это мой день, — повторяю я.

Он берет мое лицо в ладони, и из его груди вырывается тихий, низкий стон. Услышав этот знакомый звук, наполненный желанием, я открываю глаза. И встречаю его потемневший взгляд. Этот взгляд я знаю слишком хорошо. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Наши лица так близко, что между ними почти не остаётся пространства. Я чувствую его запах, пьянящий и до боли знакомый. Его красивое лицо покрыто боевой раскраской, и меня необъяснимо, неудержимо тянет к нему.

— В тот день, когда наши пути пересеклись, моя жизнь обрела смысл.

Он проводит пальцем по моей нижней губе, и потребность по-настоящему его почувствовать сводит с ума еще сильнее.

Черт возьми, неужели он может говорить такие вещи и рассчитывать, что дальше ничего не зайдет?

Дэнни снова направляется к двери ванной. Снимает с формы все снаряжение и по отдельности раскладывает на комоде. Сняв разгрузку, поддевает футболку пальцами и стягивает через голову. Под кожей перекатываются чётко очерченные мышцы спины, натренированные годами службы, и я чувствую, как к щекам приливает жар, когда мой взгляд цепляется за татуировку на его спине. Сжимаю бедра, надеясь, что это поможет.

— У меня есть сюрприз для именинницы. Покажу его, когда ты вернёшься с работы.

Удивленно вскидываю брови.

— О боже. В последний раз, когда ты такое сказал, я оказалась в вертолете не пристегнутая.

Он усмехается, а потом негромко смеётся.

Я хочу его так сильно, что это почти больно. Но он считает, что я ещё не готова. И, наверное, он прав.

Дэнни бросает футболку в корзину для белья, а я перевожу взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Три часа ночи. И я наотрез отказываюсь снова засыпать, зная, что мне опять может присниться Жнец.

— Ты толком ко мне не прикасался, Дэнни. Даже не поцеловал ни разу после нападения.

Он замирает. От желания? Или потому, что я коснулась темы, которую мы оба старательно обходим стороной? Того, что незримо присутствует между нами каждый день.

Мои слова словно задевают чувствительную струну в его душе, а прямолинейность парализует.

Он оглядывается. Ничего не выражающее лицо бесит меня, как и всегда. Я больше не могу его прочитать, и это выводит из себя. Свет лампы освещает профиль красивого лица, и я замечаю шрам на губе.

— Да, не целовал. Потому что слишком хорошо себя знаю. — Он сжимает челюсти. — Если я поцелую тебя, Ари, меня уже не остановить. Я не смогу контролировать потребность полностью поглотить тебя... и мы оба знаем, что именно это означает, Ангелок.

11. АРИ

Ночью я снова уснула после того, как Дэнни вернулся из душа. Беспокойное метание по кровати сменилось мгновенным расслаблением, стоило ему лечь рядом и обнять меня за талию.

Странно возвращаться на работу. Странно быть известной как та самая девушка, на которую напали и которая потеряла ребенка. Ребенка, которого я от всех скрывала.

Я по-прежнему работаю в травматологии, и приемное отделение переполнено. Моряки, морпехи и их семьи с нетерпением ждут приема. Слышу болтовню медперсонала, писк пейджеров и непрекращающиеся телефонные звонки.

Плотнее запахиваю кардиган, накинутый поверх медицинской формы. Тело с трудом перестраивается с уличного холода на больничную духоту.

Стоит мне пройти через двери неотложки, как сердце замирает: у сестринского поста стоит знакомая мне коллега.

Лори.

Застываю на месте и смотрю на близкую подругу, которая возвышается передо мной, ошеломленная не меньше моего. Глаза уже начинает щипать от слез, когда она сокращает расстояние и сжимает меня в объятиях.

— Ари! — выдыхает она, налетая на меня.

— Лори! — с улыбкой восклицаю в ответ. — Я знала, что ты возвращаешься, но почему не сказала, что уже здесь? — В шутку толкаю ее в плечо.

— Прости! Когда я вернулась, мы с моей девушкой улетели на Гавайи на пару недель. Приехала всего несколько дней назад. Мой косяк, признаю. — Она поднимает руки, сдаваясь.

— Я так рада, что ты здесь.

Она безошибочно считывает мою боль даже сквозь убедительный фасад, который я нацепила словно маску.

— Я слышала о том, что случилось, — бормочет подруга. — Мне так жаль.

Качаю головой, пока мимо нас суетливо снуют врачи.

— Мне уже лучше.

— Хорошо, — вздыхает Лори, ни на грамм не веря в мою ложь.

— Хорошо, — шепчу в ответ.

— Банда снова в сборе, и я счастлива как никогда, — говорит она, прижимая меня к себе еще крепче.

— Знаю... — Сглатываю ком в горле. — Просто всё это так странно. Будто я не должна здесь находиться; должна сидеть дома, выплакивать глаза, скорбя по брату и малышу, но, думаю, мне это нужно. Нужно быть на работе и помогать людям.

— И это абсолютно нормально. Хочешь поплакать? Я поплачу с тобой. Хочешь съесть гору шоколада и пиццы? Я съем всё это вместе с тобой. Нужно наорать на весь мир? Я буду кричать во все горло, пока не сорву голос.

На моих губах появляется легкая улыбка.

— Я с тобой, подруга, — говорит Лори, в шутку толкая меня локтем.

— Спасибо. Как там доктор Диас? — спрашиваю, направляясь к сестринскому посту, чтобы отметиться о начале смены.

— В порядке. Все еще в Ираке. Но скоро должен вернуться в Штаты. Хотела бы я, чтобы все врачи были такими, как он. А теперь мы застряли с ворчливым доктором Ризом.

Имя мне незнакомо. Неужели меня так долго не было, что доктор Голдс ушел? Знала, что он собирался на пенсию, но в последнее время хаос в собственной жизни слишком отвлекал, чтобы следить за новостями.

— С кем?

— С доктором Ризом. Новым лечащим, который вышел на прошлой неделе. Работать с ним — сущий кошмар. Он вечно злой как черт. Можно сделать всё идеально, а он всё равно найдет к чему придраться.

Просматриваю список пациентов в приемном отделении. Длинный. Ночка предстоит загруженная, но, возможно, именно это мне и нужно. Нужно отвлечься от тоски, которая так и норовит затянуть меня еще глубже.

— Замечательно, — бормочу, направляясь к кофемашине. Организму срочно требуется ударная доза кофеина, чтобы пережить первый рабочий день. Лори идет следом.

Мысли уносятся в прошлое, к временам службы в Ираке. Присутствие Лори служит триггером. Там у моей жизни была высшая цель. Я спасла столько людей, включая друга моего брата. А еще, благодаря