Стану твоей первой болью - Маша Демина

— На какую тачку ставишь? — орет мне в ухо сосед, перекрикивая музыку, а я пугаюсь и хватаюсь за сердце.

Медленно поворачиваю голову и сначала оцениваю расслабленную позу парня и его руку, как ни в чем не бывало лежащую на спинке моего сиденья.

— Не знаю! — тоже кричу — перед стартом музыку будто специально сделали громче. — Я в этом не разбираюсь. А ты?

Парень переводит взгляд на машины, выстроенные в ряд, и кивает с ухмылкой.

— На Усмана, конечно.

Я вскидываю бровь. Так самоуверенно.

— Я просто знаю, что Рус порвет всех как сучек. Так что можешь довериться моей рекомендации. Он всегда выигрывает.

Я угукаю себе под нос и решаю, что просто посмотрю гонку без всякого азарта, но, когда к стартовой линии подъезжает знакомая мне машина, все меняется. Аня.

Сердце тут же заходится в ненормальном ритме. И вроде бы я должна обидеться на нее за грубость, но почему-то волнение захлестывает меня и кулаки сжимаются сильнее, когда ее авто встает вровень со всеми участниками.

Та самая брюнетка с широкой улыбкой скидывают с себя кожанку и в коротеньких обтягивающих шортах и топе выходит вперед.

Поворачивается лицом к машинам на старте и ставит ноги на ширину плеч.

Длинные волосы развеваются на ветру. Фары светят прямо на нее, и это свечение делает ее высокую стройную фигуру еще эффектней.

Медленно девушка поднимает руки, показывая пальцами: один, два, три… а потом резким движением срывает с себя топ и бросает его вверх, демонстрируя всем обнаженную грудь… О-бал-деть!

Визг шин заполняет все вокруг и перебивает музыку, тачки срываются с места и проносятся мимо брюнетки, которая ненадолго скрывается в облаке дыма и пыли.

И нет, она не спешит прикрывать грудь. Возможно, причина в том, что ее топ унесло ветром… но она как ни в чем ни бывало идет к своей валяющейся на асфальте куртке. Вот это смелость.

У меня отвисает челюсть. Зато вся остальная публика восторженно свистит, как и мой сосед:

— Вот это шоу, детка! Да! — ликует парень. — Тряси-си-си сиськами!

Что я вообще здесь делаю? Куда я качусь?..

И почему сердце так учащенно бьется, будто поддерживает все происходящее под напором адреналина?

Мысли улетучиваются, когда мое внимание устремляется к машинам, которые несутся по гоночному треку.

Но, если честно, я сосредоточена только на двух: салатовом седане и ярко-желтой с двумя черными полосками на капоте.

Отчасти потому, что я знаю обоих водителей, но главная причина иная: они мчат впереди, пытаясь вырваться в лидеры, и будто нарочно делают друг другу подлянки.

Мое сердце бешено колотится, когда на повороте салатовая машина Ани опережает желтую, вынуждая Руслана ударить по тормозам.

Я зажмуриваюсь, боясь, что сейчас раздастся звук столкновения и скрежет металла догнавших его машин, но, когда открываю глаза, ярко-желтый спорткар снова в строю.

У меня вспотели ладони, и становится жарко в толстовке. Кровь напоминает кипящую лаву, и теперь я понимаю, почему здесь так много людей, которые пренебрегают одеждой.

Череда машин боком заходит на следующий поворот, и у меня будто фейерверки взрываются в груди от восторга.

Не пойму, откуда он взялся, и мне все равно. Я стискиваю в руках маску и просто решаю стать частью этого места, поддержать драйв публики.

Я даже вскакиваю и, совершенно не отдавая себе отчета, забираюсь ногами на сиденье, чтобы увидеть часть трека у финишной прямой. Но когда машины пересекают последнюю черту, гонка не заканчивается…

Свист позади вынуждает меня обернуться.

— Слезь на хер! — Прилетает сильный удар ногой в спинку сиденья, и я бы свалилась, если б не мой сосед.

Парень вовремя подает руку, и я удерживаю равновесие, схватившись за нее. Но роняю маску, она падает между передними сиденьями и исчезает из вида.

— Постой-ка! — кричит друг Руслана, перепрыгивая на задний ряд.

Я оборачиваюсь и вижу, как он, схватив грубияна за грудки, встряхивает его и что-то рычит ему в лицо, а потом отбрасывает, как мешок с мусором, и с улыбочкой возвращается на свое место.

— Наслаждайся и ни в чем себе не отказывай! — Он торжествующе разводит руки и вальяжно откидывается на спинку сиденья.

А я уже не уверена, что хочу стоять и кому-то мешать, у меня ведь и мысли такой не было. Когда я поднялась, то даже не подумала, что моя выходка может доставить кому-то дискомфорт. Но ведь можно было просто сказать нормально?

Перестаю об этом думать ровно в тот момент, когда на гоночном треке раздается визг шин, и я вижу, что Руслан и Аня продолжают ожесточенно соперничать. Бок о бок. Будто нарочно пытаются столкнуть друг друга. Уже на следующем повороте салатовый седан не справляется с управлением и влетает в импровизированный забор из шин…

У меня перехватывает дыхание, так сильно все сжимается в груди.

Я спрыгиваю на пол. Порываюсь сбежать с трибун, но сосед ловит меня за руку и дергает к себе.

— Не переживай. Все нормально. Тачки частенько сходят с дистанции. Это обычная практика. Штрих сама нарывалась, Рус просто дал ей то, что она просила.

А у меня сердце долбит так сильно, что я даже не могу высказать свое отношение к его словам.

Толпа взрывается ликующими возгласами и свистом.

Гонка завершилась, но у меня совершенно нет радости и энтузиазма. Это жестоко. Мне не нравится. Она могла пострадать, а всем плевать, получается?

Воспользовавшись тем, что сосед присоединяется к всеобщим восторгам, я ускользаю прочь с трибун.

Не сразу, конечно: протискиваться сквозь орущих нетрезвых людей не очень-то легко и… приятно.

Меня толкают как мячик в пинг-понге. И все же я выбираюсь на свободу и делаю жадные вдохи свежего воздуха.

Даю себе пару минут успокоиться, а потом осознаю: я понятия не имею, что буду делать.

Очередная глупость. Браво, Сатаней!

Разозлившись на себя и всех вокруг, в том числе и на Руслана, иду подальше от скопления болельщиков.

Только далеко уйти мне не удается: возле меня тормозит фиолетовая тачка, я резко останавливаюсь, а дальше все происходит слишком быстро.

Задняя дверца распахивается, парень в маске хватает меня за руку и рывком затаскивает в машину. И так ловко, что я даже не бьюсь головой о крышу.

Я не успеваю даже убрать волосы с лица — мы срываемся с места, а салон, полный людей, сотрясается от громкой музыки.

Меня охватывает дрожь, и паника мгновенно сбивает дыхание. Я зажмуриваюсь,