Формула счастья - Пола Хейтон

— Ты смеешься надо мной?

— Ничуть.

— Тогда, может, убедимся в этом еще раз?..

— Ты прелесть, — выдохнул он.

Теперь Тео овладевал ею не торопясь, смакуя каждое мгновение. Он заботился не о себе — ей в первую очередь стремился доставить наслаждение. Наблюдал, как она распаляется, закусывает губы, вскрикивает и затихает под его мерными движениями вверх и вниз, притягивает и отпускает, сжимает и распускает внутренние мышцы своей плоти, на что остро отзывается его собственная мужская плоть, пока взаимное стремление к пику опять не разразилось бурным взрывом…

Несколько первых минут, наступивших потом, они отрешенно молчали.

— Нет. Я все-таки схожу за пледом. А ты пока приготовь нам что-нибудь поесть. Сейчас перекусим на скорую руку, а поужинаем уже как следует. Я, между прочим, запасся прекрасным испанским вином. Сядем на пороге, будем глядеть на ночные звезды и пить.

Рената вдруг села.

— Какие звезды? Совсем из головы вылетело. Мы с Джоем договорились вечером встретиться в ресторане.

Тео оторопел.

— Черт бы побрал твоего Хедли! Неужели из-за него надо все портить?

— Ты же знаешь, Тео, мой дорогой и любимый Тео, я не могу не прийти. Он мне нужен! Который теперь час? Неужели шесть?.. Мы должны ехать немедленно. Я заскочу домой, переоденусь…

— Давай хоть поедим.

— Нет-нет, а то не успею к девяти.

В дороге они почти не разговаривали.

Тео было обидно, что их день вот так нелепо кончается. Она пойдет в ресторан ужинать, он поедет к себе… Глупость! Нелепая, чудовищная!

— Мне не хочется уходить от тебя, — произнес Анджер, когда они вошли в прихожую ее квартиры.

— А мне от тебя, — вздохнула она, чуть откидываясь назад в его объятиях.

— Позволь, я подожду тебя здесь, а когда вернешься, мы вместе проведем ночь. У нас ведь еще не было ни одной ночи!

— Их впереди много, если мы ничего не испортим.

Тео коснулся пальцем ее губ.

— Не накличь беду. Я суеверный, — умолял он.

— Послушай, Анджер, может, это выглядит старомодно, но я не хочу, чтобы назавтра обо мне говорили все соседи. Тут ведь все всё про всех знают.

— Ну же, Рена, уже скоро двадцать первый век. Небо не обвалится, если все узнают, что мы любовники.

— Я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, этого хватало с лихвой. Я бы могла рассказать тебе, как мне перемывали косточки, когда Билли и я стали партнерами. Когда-нибудь, возможно, расскажу. А пока не могу. Слишком больно. Не хочу, чтобы и на студии решили, что я поменяла одного Анджера на другого.

С губ Тео слетел смешок.

— Да при чем тут «Трибуна»?

— Ты забыл, что мы работаем вместе? И тебе и мне нужно общаться с людьми. Что останется от нашего авторитета, если позволим извалять себя в грязи? Думаю, будет лучше не афишировать отношения. — Рена поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. — Надеюсь, понимаешь?

Он искренне ничего не понимал, но как можно спорить, когда она в его объятиях? Нужно быть дураком или святым, его руки соскользнули на ее бедра, и он прижал ее к себе.

— Если ты думаешь, что во имя благостной тишины в служебной обстановке я приму обет целомудрия, то забудь об этом. Я не могу завязать себя в узел — сама же будешь в претензии.

— Фу! Вот кто из нас бесстыжий.

Они поцеловались, потом Рена мягко положила ладони ему на грудь.

— Мне пора собираться, Тео, а то я не успею.

Он то ли смеется, то ли стонет.

— Знаешь, чего я сейчас больше всего хочу? Искупать тебя в ванне. Снять с тебя эти мятые, изжеванные тряпки, потом отнести и опустить в теплую воду, потом растереть докрасна полотенцем… Или не так… Больше всего я мечтаю оказаться сейчас на море… Почему бы и нет? На побережье, в районе Чарлстона, я знаю одно прекрасное тихое курортное место.

— Ты сумасшедший, Тео?

— Абсолютно нормальный. Я немедленно закажу билет на самый ранний рейс, завтра же воскресенье! Море будет продолжением нашего уик-энда в горах. Смотри, возвращайся домой из ресторана пораньше, а то не выспишься из-за своего Хедли.

Видно, столь заманчивая перспектива совместного времяпровождения настолько обуяла Анджера, что необходимость возвращения сейчас домой и временное расставание с Ренатой уже не имели значения.

Рената улыбалась, стоя под душем. Улыбалась, машинально, без разбору натягивая белье. Автоматически прихорашивалась перед зеркалом. Она буквально светилась. Из привлекательной и хорошенькой Рена превратилась в ослепительную красавицу.

— Нет, так не пойдет! — воскликнул Тео, увидев Ренату, выходящую из ванной. Он сидел в гостиной, набирая телефон авиаагентства, и буквально выронил трубку из рук. — Не знаю, зачем вообще существуют офисы, если переговоры назначаются в ресторанах, — ревниво усмехнулся он.

— Ну-ну, ты сам мне говорил, что половину дел проворачиваешь во время игры в покер.

— Одну я тебя не отпущу! Поговорим о деле и поужинаем втроем.

— И ты появишься в таком виде? — развела руками Рената. — Посмотри, на кого похож?

Вид действительно тот еще! Мятая несвежая рубашка, чуть отросшая щетина на скулах и подбородке. Обычно Тео брился два раза в день, а тут?

— У тебя электробритва хоть есть?

— Нет, — расстроилась Рената. — А станок с ужасно тупым лезвием.

— Тогда сойду и так. Пусть полюбуется, на какую образину клюнула красотка Бранч! Учти, мне не нравится этот парень. Я предпочел бы, чтобы ты держалась от него подальше.

— А я предпочла бы, хотя тоже не испытываю к нему симпатии как к мужчине, чтобы ты был посдержаннее.

— Это уж как получится, — фыркнул Анджер. — Во всяком случае, после ужина я завезу тебя сюда, а сам поеду в авиаагентство. У них все время занято, черт бы их побрал. Потом отправлюсь домой, соберусь, приведу себя в порядок. Твой сосед в самолете будет не хуже других.

Рената чуть пригладила ему волосы, расправила воротник рубашки.

— Ты и сейчас лучше всех.

— Уверена? — целуя ее, шутливо спросил Тео.

— Я всегда знаю, что говорю.

— Тогда поехали, а то твой протеже небось уже скис.

— Тео, пожалуйста…

— Он ведь глаз положил на тебя, а? Я ведь не дурак. В тот раз на банкете, когда я познакомился с ним, ты назвала его гаденышем. И я знаю почему — он все время пытается уложить тебя в койку.

Рената покраснела.

— В прошлом, может, и пытался. Говорю тебе, он обмозговывает сейчас возможности, которые открывает перед ним телевидение. У него голова занята другим.