По встречной - Юлия Бузакина

— Она меня прогнала!

— Я бы тоже тебя прогнал на ее месте, если честно. Зачем ее трогал, если возвращаться не собирался? Предохраняться жизнь не научила?! Оставил одну с ребенком…

— Заткнись, Андрей! Без твоих нравоучений тошно. Я не знал! Не знал, что она родила ребенка!

— А сейчас зачем меня сюда привез? На нас уже охранник косо смотрит! Примет еще за похитителей детей, потом объясняйся с ним! А я, между прочим, даже позавтракать не успел!.. О, на другой стороне дороги есть небольшая кофейня! Погоди, я схожу, куплю себе кофе. Тебе взять?

— Нет.

Гордеев выбрался из машины, пригладил свою бритую голову, поправил кожаную куртку и быстро перебежал через дорогу.

Вскоре он вернулся с большим бумажным пакетом.

— Хочешь пончик? Я на твою долю тоже взял, — он деловито раскрыл пакет и достал оттуда обсыпанный сахарной пудрой пончик.

— Нет, не хочу! — рыкнул Залесский.

Какие пончики?! Ему со вчерашнего дня кусок в горло не идет! Катя устроила истерику и убежала; граната разворотила полдома, и до окончания ремонтных работ ему пришлось переехать в гостиницу; Оля названивает каждые полчаса, потому что сестрички-домработницы ей все рассказали! А Андрей лезет со своими пончиками!

— Ну, не хочешь, как хочешь…

Гордеев пожал плечами и принялся беспардонно поглощать пончик в сахарной глазури.

Детей строем начали выводить на прогулку. Пятнадцать пар, держась за руки, вышагивали за воспитательницей. Девочки и мальчики, в разноцветных пальто и курточках, шапочках и шарфиках, шли играть на детскую площадку.

Залесский впился взглядом в детей. Нет, эти маленькие совсем. Нет им еще пяти лет. От силы три-четыре года.

Будто подтверждая теорию, кто-то из малышей надрывно заплакал, и его поддержали еще двое.

Воспитательница на миг обернулась, но ничего не сказала. Повела детей на дальнюю площадку.

—Черт, Влад, они все на одно лицо!.. Как я твою узнаю?! — растерянно откусил пончик Андрей.

— Это не те… мне кажется, маленькие слишком.

Детей выводили снова и снова. У каждой группы была своя площадка во дворе.

Набрав в легкие побольше воздуха, Залесский принялся скользить взглядом по детям, но они разбегались, плакали, смеялись, играли… И как отыщешь среди толпы свою дочь, если ни разу в жизни ее не видел?!

По салону растекался приторный аромат дешевого кофе и пончиков. Почему-то Влада раздражал этот запах. Его все раздражало. Хотелось забрать у Гордеева картонный поднос и пакет, и вышвырнуть все за окно машины, к чертовой матери. Как он может вот так просто сидеть и самодовольно есть пончики, когда надо найти ребенка в такой толпе?!

— Может, подойти, спросить у охранника? — придумал Гордеев. — Как ее фамилия? Сейчас вспомню, погоди, я же вчера читал в свидетельстве о рождении… Смирнова Владислава Владиславовна! Язык сломаешь…

В груди неприятно царапнуло: Смирнова! Не Залесская, а должна быть Залесской!

— О! Вон она! В красной шапке! — подпрыгнул на своем месте Гордеев, и дешевый кофе расплескался по шикарной обивке салона.

Залесский вздрогнул и перехватил взгляд товарища. Девочка села на край лавочки, распрямила юбку в красно-белую клетку, засунула ручки в карманы короткой розовой курточки и что-то чертила черным сапожком на песке. Из-под красной шапочки выбивались непослушные черные волосы, а густые черные бровки сошлись на переносице. Она была ниже остальных детей. Как все новенькие, Влада не особо желала общаться. Достала куклу из кармана и принялась с ней возиться. Яркое осеннее солнце играло, заливало светом лавочку и маленькие детские ручки, теребящие куклу в самодельном наряде.

У Залесского что-то свело в груди. Вмиг стало нечем дышать. Он выбрался из машины и медленно подошел к высокому забору. Его дочь… «Почему она такая маленькая?! На голову ниже всех… И одна. Совсем одна! А воспитательница уткнулась в свой сотовый, а могла бы вовлечь детей в какую-нибудь общую игру! Видит же, что ребенок сидит отдельно от остальных…» — с досадой подумал он.

Какой-то мальчик в черной шапке и объемной серой куртке пробегал мимо и с силой ударил ее в плечо. Девочка вздрогнула, кукла выпала у нее из рук. Маленький разбойник уверенно наступил на лицо игрушки и втоптал ее в песок.

Залесский вздрогнул. В глазах потемнело. Все, чего ему хотелось в этот момент — это закопать в песочнице задиру, который был на голову выше и в два раза шире его дочки!

Влада бросилась к растерзанной кукле. Выкопала ее из песка и в следующий миг как коршун кинулась на не ожидающего ответной атаки обидчика. С силой толкнула его в спину, и тот полетел на дорожку. Ударился лицом о бордюр и рассек губы и нос. Раздался дикий рев.

— Смирнова! — отбросив мобильный в сторону, взвизгнула воспитательница. — Да что ж ты творишь?! На минуту тебя оставить нельзя! У Тёмочки папа очень известный бизнесмен! Он спонсор нашего садика! А ты Тёмочке нос разбила! Разве так можно?! Придется мать твою вызывать! Теперь скандала не оберешься…

Она подбежала к мальчику и помогла ему подняться. Тот ревел во весь голос и размазывал по лицу кровь. Подоспела нянечка: повела мальчика в медпункт.

— Он куклу мою сломал! — засунув маленькие ручки в карманы куртки, выкрикнула зачинщица беспорядка. — Мне ее мамочка подарила!

— Да кому нужна твоя кукла?! — всплеснула руками воспитательница. — Ты ему нос разбила! Хорошо, если не сломала!

Влада, нахохлившись, вернулась на лавочку и принялась отряхивать куклу от песка. Но пластмассовое личико превратилось в одну большую вмятину, и это уже было не исправить.

— Не Смирнова она, не Смирнова. Сразу видно — папина дочка, — раздался насмешливый голос Гордеева совсем рядом, и в нос Залесскому ударил запах жареных на масле пончиков.

— Тебе смешно?! — взорвался Влад. — А мне нет! Я хочу забрать отсюда своего ребенка! Пусть этот бизнесмен мне лично расскажет, какой он хороший спонсор этому жуткому заведению! Я ему покажу, как обижать маленьких девочек!

— Остынь, Влад! Какой ты отец? Где доказательство?! Тебя еще по статье за похищение привлекут…

Залесский оттолкнул друга и зашагал к машине.

— Не горячись! — догнал его Гордеев. — Здесь тактика нужна продуманная. Только, прежде чем к ребенку лезть, реши — нужен ли он тебе. Ольга вернется, не обрадуется!

— Ольга?! При чем здесь Ольга?!

Залесский сел в машину и с силой хлопнул дверью. Перед глазами стояла Катя.

"Надо ехать к Кате. Не место моей дочке в этом жутком заведении!" — мелькали злые мысли.