Один твой взгляд - Айрис Джоансен

– Что-то не замечала, – отойдя на пару ша­гов от портрета, Саманта склонила голову на­бок. – Как ты думаешь, Скип, скулы не слиш­ком широкие?

– Нет, все как надо. Я вижу перед собой Флетча как живого. – Скип перевел взгляд на девушку. – Ты не замечаешь, как парижане не любят американцев, потому что ты сама – яркий пример современного космополитизма. Чаще всего французы даже не замечают, что ты американка. Если они делают вид, что не пони­мают по-английски, ты болтаешь с ними по-ис­пански. А когда они видят меня, им хочется ра­зорвать меня в клочья.

– Не говори ерунды. Парижане – отличные ребята, – лукаво улыбнувшись, Саманта искоса взглянула на Скипа. – А если не хочешь, чтобы в тебе видели американца, избавься от своей бейсболки. Она выдает тебя, что называется, с головой.

– Отказаться от бейсболки? – Скип с ужа­сом взглянул на Саманту и нежно погладил вы­цветший козырек. – Ну нет, это уж слишком.

В глазах Саманты зажглись озорные огоньки.

– Ну я так, для примера.

– Очень неудачный пример. Но вернемся к теме нашего разговора. Как можно жить в такой обшарпанной дыре, да еще на пятом этаже без лифта. Пока я дохожу до твоей двери, сердце мое готово выскочить из груди. Что за идиотизм ютиться на чердаке, когда к твоим услугам ши­карный дом в пригороде?

– Здесь прекрасное освещение, – Саманта показала на стеклянный потолок. – К тому же моя студия вовсе не обшарпанная. Здесь чисто и уютно и…

– И похоже на монашескую келью, – пере­бил ее Скип. – К тому же здесь почти всегда не­исправны радиаторы, нет телефона и надо под­ниматься на такую высоту!

– Я думала, ты любишь высоту, Скип, – рассмеялась Саманта. – В конце концов, ты ведь пилот.

– Мне нравится летать. Но это совсем дру­гое. Чтобы летать, не надо никуда карабкаться на собственных ногах, обливаясь потом, словно взмыленная лошадь. Ты прекрасно знаешь: Флетч будет очень недоволен, если узнает, что ты сняла эту конуру, Топаз. Не знаю, как я вообще позво­лил уговорить себя наврать Флетчу, что ты жи­вешь в приличной квартире.

– Вот потому ты ничего ему и не расска­жешь. И все же, уверяю тебя, здесь очень при­личное место. Мои соседи – художники, все на­строены очень дружелюбно, и отсюда близко до школы. Сейчас это все, что мне нужно. Я ведь практически не занимаюсь ничем, кроме ра­боты.

– Ты вообще не занимаешься ничем, кроме работы. Я-то думал, в Париже ты захочешь раз­влечься, прийти в себя после всего, что пережи­ла на Сент-Пьер.

– Я и развлекаюсь, – Саманта вернулась к работе. – Я хожу в музеи и кафе с другими сту­дентами, и я могу наконец спокойно работать в свое удовольствие. Это лучшее развлечение.

– Ты безнадежна, – Скип поморщился. – И знаешь что, ты просто сумасшедшая. Ты заму­жем за одним из богатейших людей мира, а жи­вешь как нищенка. Ты почти не прикоснулась к деньгам, которые выделил Флетч на твое содер­жание. За последние четыре месяца ты совсем не покупала одежды, не говоря уже о том, что можно было потратиться и переехать в квартиру поприличнее. Ты и не питалась бы как следует, если бы я не приходил каждый день и не напо­минал, что надо поесть.

– Неужели я плохо выгляжу?

– Нет, – с неохотой признал Скип. – Ты выглядишь… – Он остановился, пытаясь объек­тивно оценить Саманту. Это было нелегко. Нельзя сказать, чтобы Топаз набрала в весе, но кожа ее уже не была такой болезненно бледной, как при их первой встрече в лесу. Исчезла также тревогах во взгляде и напряжение при каждом движении. Теперь от девушки исходила жизнен­ная энергия, она была беззаботна и весела, но в ней все равно чувствовались сдержанная сила духа и необыкновенная доброта, оставшиеся от прежней Топаз. – Ты выглядишь замечатель­но, – закончил Скип.

– Тогда прекрати беспокоиться обо мне и передай Флетчу, что все хорошо.

– Ты можешь сказать ему об этом сама, если соблаговолишь добраться до телефона.

– Прекрати настаивать на своем, Скип. Мне не так легко привыкнуть вновь к благам цивили­зации после шести лет в горах. Знаешь, иногда очень приятно находиться вне досягаемости, когда тебе этого хочется.

– Ну, больше тебе это не удастся, – угрюмо сообщил Скип. – Сегодня вечером Флетч при­летает из Нью-Йорка.

– Ах вот как, – небрежно произнесла Са­манта, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в голо­се. – Значит, слияние компаний прошло ус­пешно?

– Не знаю. Но Флетч сказал, что в Париже есть кое-какие недоделанные дела, требующие его личного присутствия.

– Вроде меня? Скип замялся.

– Думаю, ты вряд ли захочешь мне расска­зать, что происходит между вами. Но я никогда еще не видел такого странного брака.

Саманта покачала головой.

– Может быть, когда-нибудь и расскажу, но пока не могу.

– Но я думаю, ты именно поэтому стараешься как можно меньше брать у Флетча. И даже нашла себе работу в ателье.

– Мне нравится эта работа. Я неплохо зара­батываю, а занята всего несколько часов в не­делю.

– Ты уходишь от ответа!

Саманта одарила его своей очаровательной улыбкой, прежде чем снова повернуться к ста­туе.

– Ты прав.

– Что ж, я и не рассчитывал на откровен­ность. – Скип вздохнул. – Никто ничего мне не рассказывает. Флетч сообщил только, что завтра вечером в усадьбе будет большой прием, и он хотел бы повидаться с тобой до этого. – Скип окинул взглядом выцветшие джинсы, грубые бо­тинки и заляпанную краской футболку Саман­ты. – Может, ты все-таки сделаешь над собой усилие и купишь на деньги Бронсона приличное платье? Если ты появишься перед ним в таком виде, Флетчу наверняка захочется узнать, поче­му я так плохо о тебе заботился.

– Но ты заботился обо мне просто замеча­тельно. – Саманта смотрела на скульптуру, но мысли ее были далеко. Завтра вечером она уви­дит Флетча. Четыре месяца, проведенные без него, показались ей бесконечностью. И в то же время разлука многое дала ей. Саманте необхо­димо было время, чтобы сделать хоть что-то самой, познать себя как личность, посмотреть, что она стоит как художник. И, похоже, ей это удалось. Теперь она была гораздо уверенней в себе. Так что, несмотря на скептическое отно­шение Скипа к этому вопросу, жизнь среди себе подобных пошла ей на пользу.

Но все же ей отчаянно не хватало Флетчера. Каждую ночь, прежде чем уснуть, она вспомина­ла сладостное возбуждение, которое когда-то ис­пытала в его объятиях, жгучий, незнакомый преж­де голод, страсть…

– Хорошо, я куплю себе платье. – Она по­вернулась к Скипу с улыбкой на губах. – И даже позволю тебе сопровождать меня в салон завтра утром. Думаю, у Диора будут в восторге от твоей бейсболки.

– Впусти меня, – выдохнул Скип, задыхаясь перед дверью. – Быстро!

Завязав пояс халата, Саманта быстро подо­шла к двери и открыла ее.