Такое простое счастье - Дженни Лукас

– Как и от моей семьи?

Он помолчал.

– Твоя мать была настоящей леди. Доброй. Ко всем.

– Да, – с трудом выговорила Летти.

– Меня вырастила йайа^[7]. В нашем доме не было ни электричества, ни водопровода, но я всегда знал, что она меня любит. Когда я, наконец, разбогател, то снес старую лачугу и на этом месте построил виллу. Самую большую на этом острове. – Задрав голову, он смотрел на разрушенное здание с мрачной улыбкой. – Когда я был мальчишкой, то семья Галкиас была здесь самой влиятельной. Сейчас таким являюсь я. Но это в прошлом, а я хочу жить в настоящем. И создавать будущее. – Он взял ее руки в свои. – Обещай мне, Летти, – произнес он, серьезно глядя на нее, – обещай, что всегда будешь поступать так, как лучше для нашей семьи.

– Обещаю, – ответила она, желая этого всем сердцем.

– И я это обещаю, – прошептал он и нежно ее поцеловал, словно скреплял их клятву. Чуть отстранившись, он, продолжая смотреть ей в глаза, снова поцеловал – на этот раз по-другому, крепко и страстно.

Его губы обжигали, небритый подбородок царапал щеки… Она прильнула к нему, охваченная собственным желанием. Он теперь ее муж.

Ее муж.

– Пойдем, – произнес он.

И повел по пыльной дороге, по кривым улочкам деревушки с белыми домами. На другой стороне деревни они пробрались через заросли оливковых деревьев и спустились по каменистому холму. Летти держала Дариуса за руку, чтобы не упасть. И вдруг они очутились в укромной бухточке на пустынном пляже с белым песком.

Летти смотрела на все это с изумлением. Популярные пляжи в Хэмпстоне и даже вокруг Фэрхоулма всегда были забиты людьми в такой теплый сентябрьский день. Но этот пляж был пуст.

– А где все?

– Я тебе говорил – на вилле, готовятся к вечеринке.

– Но… должны ведь быть хоть какие-то туристы?

– У нас нет гостиницы. Туристы едут на Корфу. А здесь… мы – одна большая семья, все знаем друг друга. Каждый – друг или родственник, или друг родственника.

Да, этот остров – совершенно иной мир. Летти окинула взглядом уединенную бухту, пляж с белым песком и синее Ионическое море.

– Здесь восхитительно.

– Но тебе не хватает Фэрхоулма, – заметил он.

Летти опустила голову.

– Прошло десять лет. Это глупо.

– Мне тоже его не хватает. Помнишь пляж в Фэрхоулме? Сплошные скалы, – сказал Дариус.

– Да. А цветочную поляну помнишь, где ты научил меня танцевать?

– А пруд, где я ловил лягушек, а ты давала им имена и хотела забрать в дом?

– А какие яркие были листья на деревьях осенью… А помнишь, как мы катались на роликах по коридорам…

– А тайный ход за библиотекой – ты там пряталась, когда на что-то обижалась. – Дариус засмеялся. – А в розовом саду твоей мамы меня застукали, когда я в первый раз закурил. В первый и последний.

– А как миссис Поллифакс ругала нас за грязные следы на чистом полу кухни? – Летти улыбнулась. – И она всегда давала нам молоко с булочками после того, как мы за собой убирали. Но ты не очень-то ловко управлялся со шваброй и тряпкой.

– Для нас это была игра.

Они стояли на пустынном пляже и улыбались друг другу, но у Летти улыбка скоро исчезла.

– Мы никогда больше не увидим Фэрхоулма, – сказала она.

Дариус внимательно и долго на нее смотрел и вдруг начал разуваться.

– Море должно быть теплое. – И, нагнувшись, расстегнул ей сандалии.

Они шлепали по воде и брызгались, вода касалась щиколоток и коленей, задевала подол платья. Летти захотелось зайти поглубже, даже поплавать, чтобы ее тело омывали волны, чтобы почувствовать себя невесомой. Дариус обнял ее. Вокруг – море, никто их не видит, только парящие в небе птицы. Они целовались под горячим греческим солнцем на берегу синего моря, под синим небом. Он гладил ее по обнаженным плечам, соленые морские брызги попадали на кожу и волосы.

Сколько времени прошло? Может, час, а может, несколько минут. Начинался прилив, вокруг ног поднимались волны.

– Летти, дома, где мы с тобой жили в юности, возможно, нет, – прошептал он. – Но мы есть.

Полуденное солнце ореолом сияло вокруг его темных волос. И в эту минуту Летти поняла, что случилось худшее. Это рок. И случилось быстрее, чем она могла ожидать.

Она любит его.

Мужчину, каким он был.

Мужчину, какой есть сейчас.

Мужчину, каким мог быть.

С той февральской ночи, когда они зачали ребенка, Летти убеждала себя, что он безвозвратно изменился, что она ненавидит его, что он навсегда потерял ее любовь.

И все оказалось ложью.

Она не переставала его любить, даже когда боль раздирала душу. Да и как могла разлюбить? Он – ее любовь на всю жизнь.

Дариус вздохнул:

– Нельзя опоздать к собственным гостям. Вернемся на виллу. – Поцеловав Летти в голое плечо, он шепотом пообещал: – Мы закончим это попозже, миссис Кириллос. Жду не дождусь, чтобы лечь с тобой в постель.

Они вернулись на пляж и стали подниматься вверх на гору. Летти оступилась, и Дариус поддержал ее.

– Не ушиблась?

– Нет. – Летти старалась не заплакать. Но знала, что плакать ей еще предстоит.

Всего один день, как она замужем, а сердце уже потеряла.