Любовь на краешке луны - Барбара Картленд

— Что случилось, Канеда? — спросила она, оказавшись с ней вдвоем в гостиной. — Почему мы в такой спешке отбываем в Сен-Назер?

— Я и не собиралась долго задерживаться здесь, — уклончиво ответила Канеда.

Мадам де Гокур нельзя было отказать в уме.

По выражению лица девушки она поняла — произошло нечто важное. Но, поскольку Канеда не хотела говорить об этом, мадам заставила себя хранить молчание — хотя и не без труда.

Только когда они уже катили к Анже под лучами весеннего солнца, она сказала:

— Получив вчера ваше письмо, я думала, вы заночуете у друзей, однако наутро узнала, что вы очень поздно возвратились в гостиницу.

— Так мне показалось удобнее, — ответила Канеда.

Даже сейчас она всем своим существом чувствовала тот миг, когда, спустившись на землю с высот экстаза, осознала намерения герцога.

Б ту ночь, лежа в постели без сна, она не могла отделаться от пережитого потрясения, хотя и пыталась отрицать, что сердце ее претерпело какой-либо ущерб.

Она никогда не предполагала, что поцелуй может принести столько восторга, может заставить ее забыть себя и слиться с незнакомым мужчиной.

«Как, — спрашивала она себя, — могла я так быстро сдаться ему — даже не попробовав сопротивляться?»

С самого первого взгляда Канеда поняла, что герцог не похож на прочих мужчин — не Только внешностью и поведением, но какой-то внутренней связью с ней.

Никто из лондонских воздыхателей, преследовавших ее, ухаживавших за ней, делающих ей предложение, не возбуждал в ней никаких чувств; их настойчивость она скорее находила досадной — после того как угасал первый интерес к новому поклоннику.

Но герцог притягивал ее уже с того мгновения, когда она направилась к нему через поле для верховой езды.

Канеда вновь припомнила, что именно этого и добивалась, стремясь отомстить за униженного отца.

Но если отбросить всякое лукавство, то станет ясно, что она совсем забыла о распре, даже о причине, приведшей ее в Сомак; теперь ее занимали только взаимоотношения между ними, сделавшиеся особенно волнующими с первых же произнесенных обоими слов.

Крутясь и вертясь в недрах уютной перины, Канеда видела во тьме перед собой серые глаза герцога и ощущала в сердце своем тот жгучий восторг, который охватил ее при одном лишь прикосновении его губ.

«Сумею ли я когда-нибудь забыть его?» спрашивала она себя, вглядываясь в зеленые волны.

Ей хотелось узнать, как он себя чувствует и что именно ощутил вчерашней ночью, войдя в ее спальню и обнаружив, что она пуста.

«Он не имел никакого права покушаться на мою честь», — пыталась возмутиться она.

Однако же сознавала, что о совращении не было и речи; просто встретились два человека, нуждающихся друг в друге и стремящихся к союзу… двое, обнаруживших таинственную неземную взаимосвязь между собой, извечную и нерушимую.

Канеда понимала, что хочет его, что все тело ее томится по его губам и рукам.

«Это всего лишь разыгравшееся воображение, — пыталась она успокоить себя. — Шато увлек и зачаровал меня, словно бы неведомые силы перенесли меня с земли на луну, и я покорилась романтическому порыву».

Однако все было не так, и она знала, что с ней произошло событие более глубокое и основательное.

Мужчина и женщина, Адам и Ева, два человека отыскали друг друга в безграничной вселенной, сознавая, что отныне они представляют единое целое.

Яхта двигалась вдоль побережья, а Канеда все спрашивала себя, как мота она пасть столь низко… как могла воспылать подобными чувствами к человеку, которого ненавидела потому, что отец его вредил ее собственному отцу; ведь его она ненавидела не меньше, чем деда с бабкой, — за плохое обращение с ее матерью.

«Я отправилась во Францию, чтобы мстить, — корила она себя. — Я хотела заставить его страдать».

Но вышло так, что теперь страдала ома сама, и притом способом, который прежде считала абсолютно невозможным.

И вообще откуда могут взяться подобные чувства? Полюбив герцога и расставшись с ним, она утратила нечто драгоценное… настолько прекрасное, что весь мир никогда более не станет для нее прежним.

Чтобы добраться до Бордо, им потребовалось два дня, и Канеда провела их, погруженная в недра своей несчастной души. Она сдалась; нечего было и пытаться поверить в то, что герцог ничего не значит для нее и что, причинив ему боль, она достигнет своей цели.

Не имея возможности убедиться, что он тоскует по ней в той же степени, как и она по нему, Канеда лежала без сна в темной каюте, представляя себе герцога, утешавшегося своими лошадьми и… любовницей.

Мысль о сопернице ранила Канеду ударом кинжала, она едва не кричала от боли.

Потом она попыталась доказать себе, что он оскорбил ее, предположив, что она может занять подобное положение в его жизни.

Однако приходилось признать: она сама спровоцировала его собственным поведением — и не только потому, что изображала циркачку, но и потому, что позволила целовать себя.

Что еще мог подумать он… только то, что имеет дело с женщиной легкого поведения, особенно после того, как она согласилась заночевать в замке.

— Я сошла с ума, соглашаясь на это! — Шептала Канеда, моля Бога о том, чтобы Гарри никогда не узнал о происшедшем.

Она проявила полнейшую наивность полагая, что самостоятельно сумеет справиться с ситуацией; и невинность ее, и ошибка герцога, не угадавшего в ней леди, привели к ситуации, которой Канеда теперь стыдилась.

И в то же самое время — ничего чудеснее и удивительнее объятий герцога она не знала за всю свою жизнь; и теперь она в отчаянии думала о том, что не сможет испытать ничего подобного в объятиях другого человека.

Впрочем, когда яхта приблизилась к гавани Бордо, все вокруг было настолько восхитительно, настолько не похоже на знакомые ей края, что Канеда на какое-то время забыла свое тайное горе.

Ночь они провели в комфортабельном отеле, а лошади получили возможность оправиться после путешествия по морю. Потом Канеда приступила к исполнению второй части своего плана.

Она послала одного из верховых, великолепного в своей лучшей ливрее, в замок де Бантом, дабы известить деда и бабку о своем прибытии в Бордо на яхте брата и о том, что она направляется к ним.

Канеда подумала, что незамедлительный ответ на приглашение может стать для них неожиданностью, а потому велела своему гонцу сообщить comte и comtesse[22], сколько человек сопровождает ее и что потребуется для ее лошадей и слуг.

Нечего было и думать о том, чтобы загрузить весь ее багаж в симпатичную дорожную коляску, которую она привезла с собой на яхте.

Поэтому Канеда наняла запрягавшуюся четверкой лошадей самую внушительную и дорогую карету, которую смогла отыскать в Бордо, и отправила ее вперед.