Красотка для маркиза - Барбара Картленд

Двери открылись. Комната оказалась затемненной: жалюзи на окнах были низко опущены.

Но когда Мелинда прошла вперед несколько шагов, ее глаза привыкли к полумраку, и она смогла оглядеться вокруг. В левой части комнаты была огромная кровать, увенчанная пологом.

В этой кровати, опираясь на бесчисленное число подушек, лежала женщина преклонных лет.

Рядом с ней стояли двое мужчин; Мелинда предположила, что один из них, по-видимому, доктор. В ногах кровати в ожидании их прихода находился священник; его стихарь отсвечивал белым в сумраке этой комнаты.

Никто не проронил ни слова, пока они двигались шаг за шагом до тех пор, пока не встали прямо перед священником и пожилой дамой, наблюдавшей за ними, лежа в кровати. Священник приглушенным голосом начал службу. У Мелинды возникла мысль, что он, наверное, тоже испытывает напряжение и страх, но, надо сказать, роль свою он исполнял отменно.

Молитвы, открывающие обряд бракосочетания, были весьма короткими, но теперь наступал решающий момент.

— Готов ли ты, Александр Дрого Фредерик Джон взять эту женщину, Мелинду, себе в законные супруги? Иметь и владеть в богатстве и бедности, в болезни и здравии до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

Маркиз повторял все слова медленно, тщательно выговаривая, и голос его оставался абсолютно бесстрастным. Меэтинда почувствовала, что снова начинает волноваться. Эта церемония венчания была слишком похожа на настоящую и поэтому пугала ее. Она не смотрела в сторону кровати, но все время ощущала на себе взгляд старой дамы, тягостное безмолвие и напряжение свидетелей. Мелинда почувствовала, что у нее дрожат колени, что она ни за что не сможет вымолвить нужные слова — те священные слова, которые она всегда мечтала сказать тому единственному, которого полюбила бы.

И тут, словно почувствовав, что она испытывает в эти мгновения, маркиз внезапно протянул руку и сжал ее ладонь. Мелинда ощутила силу его пальцев сквозь мягкую кружевную перчатку. Его пожатие было теплым, вселяющим силы и в некотором роде успокаивающим.

«Он думает, что я на грани того, чтобы выдать его, все испортить», — подумала Мелинда, и тут на помощь пришла ее гордость, как это часто бывало и раньше в ее жизни.

— ..в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, до тех пор, пока смерть не разлучит нас… Я клянусь тебе в верности…

Ее голос был тихим, но совершенно четким.

Она закрыла глаза, когда повторяла эти слова, отстранившись сразу же от этой спальни, представив себе на мгновение, что вернулась в маленькую церковь неподалеку от их дома и слушает слова своей кузины на свадьбе, на которой она была подружкой невесты.

Священник освятил кольцо, и Мелинда почувствовала, что маркиз надевает его ей на палец. Они преклонили колени, и он благословил их.

«О боже, прости мне этот обман, — мысленно проговорила Мелинда. — Я знаю, что это дурно, но это прегрешение кажется таким мелким, когда предлагают столь много денег. Прости меня!»

Она все еще молилась, когда почувствовала, что маркиз хочет помочь ей подняться с колен.

— С вами все в порядке? — спросил он.

— Да, разумеется, — ответила Мелинда.

Он отвернулся от нее и подошел к кровати.

— Дрого, вы что, забыли? — из полумрака прозвучал резкий старческий голос.

— Что забыл, мадам? — спросил маркиз.

— Поцеловать невесту. Уверена, что вы знаете про этот обычай.

— Да, разумеется, забыл. Я слишком взволнован.

Маркиз вновь повернулся к Мелинде. Она почувствовала, что он прижал ее к себе. Если он собирался поцеловать ее в губы, то она расстроила его планы, повернув свою голову так, что его губам пришлось ощутить лишь ее нежную щеку.

— Вы называете это поцелуем? — фыркнула старуха со своей кровати. — В мое время мужчины на свадьбе вели себя порешительней.

— Ваше условие выполнено, не так ли? — ответил маркиз. — Но вы ведь не хотите окончательно смутить мою невесту в такой волнующий момент ее жизни?

— Ни в коем случае, — сказала старуха. — Подойдите сюда, дитя мое, и дозвольте мне взглянуть на вас.

— У вас уже было сегодня слишком много впечатлений, — сказал маркиз и взглянул на доктора.

— Когда стоишь на пороге смерти, понятие «слишком много» для тебя уже не имеет смысла, — ответила его мачеха. — Подойдите сюда, Мелинда. Вас, кажется, так зовут?

Мелинда подчинилась, подойдя к кровати и взглянув в это бледное лицо со следами прожитых лет и болезни, но все еще сохраняющее печать былой красоты. Старуха взглянула на Мелинду, и ее тонкая, костлявая рука простерлась, чтобы притянуть девушку поближе.

— Итак, вы вышли замуж за моего пасынка, — сказала она. — Вы храбрая девушка.

Мелинда ничего не ответила, но ощутила, что глаза старухи дотошно исследуют ее лицо, как будто она искала в нем что-то особенное, ведомое только ей одной.

Вдруг джентльмен, который стоял рядом, по другую сторону кровати, нагнулся и положил документ большого размера перед вдовой, держа в своей руке гусиное перо.

— Будет лучше всего, миледи, если вы подпишите сейчас, — сказал он, — до того, как слишком устанете.

Старуха фыркнула:

— Ну что же, Дрого, ты выполнил условие, теперь мой черед сдержать слово.

Она поставила свою подпись на документе.

Мелинда услышала, что маркиз, который стоял рядом, громко и облегченно вздохнул. Подпись была корявой и довольно бледной, но вполне разборчивой. После этого она передала гусиное перо человеку, который, как теперь поняла Мелинда, был нотариусом вдовствующей маркизы.

— Заберите это у меня, — сказала она. — Я закончила дела с движимыми и недвижимыми ценностями этого мира. Буду надеяться, что в мире ином я не окажусь без единого гроша за душой!

— Ваша светлость может быть уверена, что я явлюсь по первому зову, — сказал нотариус. — А теперь, наверное, я могу удалиться?

— Да, идите, идите! — сказала старуха. — Теперь настало время мне побыть с семьей, не так ли? — Она вновь взглянула на Мелинду. — Вы очень молоды. Как вы думаете, справитесь с моим пасынком? Это человек очень самолюбивый, и его еще никому не удавалось обуздать.

— Мадам, не смущайте ее, — сказал маркиз торопливо. — Мелинда тихая девушка, но разве можно винить ее за это?

— Если она вышла за вас замуж, ей недолго придется ходить в тихонях. — Старуха вернула колкость маркизу голосом, полным сарказма.

Вдруг выражение ее лица смягчилось. — Подойдите ко мне поближе, дитя мое, — сказала она. — Мне еще нужно кое-что сказать вам… только вам одной.

Мелинда склонилась к ней, ажурная вуаль упала на простыни и как бы укрыла умирающую женщину и саму Мелинду от пристальных взглядов окружающих. Девушка понимала, что действие лекарства, поддерживавшего силы маркизы, подходит к концу. Она слабела прямо на глазах, сползая вниз по подушкам, но нечто важное, что маркиза хотела сказать ей, заставило ее собрать всю свою волю и произнести эти слова.