Испытание славой - Вера и Марина Воробей

Во вторник днем состоялось торжественное открытие юношеской спартакиады. Громкие речи, обмены вымпелами, рукопожатиями, присутствие вице-мэра в ложе, музыка, цветы и красочное оформление праздника – все было устроено по высшему разряду и прошло без сучка и задоринки.

А около шести парни из «Кристалла» в полном составе готовились к сражению с «Красными быками», командой из Калифорнийского университета. В раздевалке массажист мял, гладил, щипал, разминал мышцы игроков. Тренер выглядел невозмутимым, как сфинкс, все указания были даны, расстановка сил известна, в конце концов, он просто вышел в коридор, чтобы перекинуться несколькими словами с членами спорткомитета. Короче, Горин всеми правдами и неправдами давал понять, что он абсолютно уверен в победе своих ребят. Они и сами были настроены на победу.

В раздевалке царила приподнятая атмосфера. Все обменивались шуточками, говорили громко, чтобы снять напряжение, которое невольно возникает перед игрой.

– Слушай, Толян, ты случайно не знаешь, чем этих америкосов на завтрак кормят? Все одинаковые – под два метра, как шкафы в доме мебели! – балагурил Славка.

– Мюслями их с молоком кормят! – сообщил Дим Димыч, услышав, о чем речь.

– И гамбургерами! – крикнул Валька Козел.

Толик усмехнулся, шнуруя кроссовки.

– Мюсли. – Генка Сметанин недовольно сдвинул брови. – Посмотришь на их постные физиономии и сразу поверишь, что жизнь трагична. А еще говорят, что американцы – самая улыбчивая нация.

– Кончай гнилой базар, Геныч! – вмешался Толик, пружинисто подпрыгнув несколько раз, чтобы проверить шнуровку. – Мы их причешем по полной программе!

– Так-то оно так, – заметил Славка Толику, – но ты все-таки с их защитником будь поосторожнее: этот Ваня Вильямс конкретный молодой человек.

Именно в этот момент в раздевалку постучали.

– Можно! – крикнули парни хором.

Сейчас сюда могли войти только самые близкие люди, да и тех можно было по пальцам пересчитать. Дверь открылась, и вошла нарядная и строгая Кристина – брючный костюм, волосы собраны во французскую косу.

– Ты? – изумленно выдохнул Славик.

– Я. – Кристина закрыла дверь, скользнула взглядом по Толику, заметила его ободряющее подмигивание и смело шагнула вперед. – Вот пришла пожелать вам удачи.

– Спасибо.

– Кэп, что же ты от нас такую красотку скрывал? – крикнул Димыч.

Толик в это время потихоньку стал подталкивать ребят к выходу. Те быстренько сообразили, что к чему, и спустя несколько секунд в комнате не осталось никого, кроме Славки и Кристины.

Кристина подошла к Славе. Он замер и попал под гипноз ее голубых глаз.

– А еще я пришла сказать тебе, что ты не можешь казнить меня бесконечно.

– Кристин, ну что ты мне душу тянешь? – Голос у Славки прозвучал хрипло, тревожно, но Кристина будто и не слышала его.

– Я тебя люблю, – говорила она. – Да, я совершила ошибку по собственной глупости, но я нашла в себе силы признаться тебе в этом. А ты? Ты найдешь в себе силы меня простить?

– Крис! – Славик попытался отвернуться.

– Скажи, что ты меня не любишь. Скажи! – потребовала она, с силой разворачивая его к себе и заставляя смотреть прямо ей в глаза. – Если ты сейчас это скажешь, я уйду, я оставлю тебя в покое… навсегда.

– Нет, не скажу. Я тебя люблю. И ты это знаешь.

Возникла пауза. Они молча смотрели друг другу в глаза. И даже казалось, что слышно, как бьются их сердца. «И что же дальше?» – взглядом спрашивала Кристина.

– Хорошо. – Славик медленно кивнул, отвечая на ее безмолвный вопрос. – Мы все забудем и начнем все с начала, но при одном условии.