Испытание славой - Вера и Марина Воробей

Толик промучился всю субботу, думая о Тусе. Безумно хотелось ей позвонить, а еще лучше ее увидеть, но что он скажет в свое оправдание? Все, что можно и нужно, он уже сказал ей в «Кашалоте». И про то, что виноват, и про то, что Кристинка – всего лишь знакомая, а дальше, дальше, как говорится, кошмарное стечение обстоятельств. У него, правда, был сильный аргумент в свою защиту: он мог бы сказать, что Кристинка – девушка Славика и что у них тоже хватает сложностей в последнее время. Но, во-первых, Толик не мог позволить себе вот так запросто распоряжаться чужими тайнами, а во-вторых, у него не было никакой уверенности в том, что Туся ему поверит. Ведь поставила же под сомнение его собственная мамочка тот факт, что домой после той проклятой ночи Толика подвезла просто знакомая девушка.

А тут еще Игорь-каратист, который прилип к Тусе, как жвачка к подошве! Кажется, ее с ним ничего серьезного не связывает, но теперь уже Толик ни в чем не уверен, кроме одного: снова его жизнь сделала крутой поворот. А так хорошо начиналась эта неделя. Толик вспомнил, как появился на тренировке с несколько напряженной улыбкой на лице и сомнением в душе – как-то примут его появление в команде?

Ребята обступили его со всех сторон:

– Привет, пропавший!

– Как житуха?

– Толян, без тебя полный трындец!

И это сказал тот самый Валька с неблагозвучной фамилией. И пошло – улыбки, похлопывания по плечу, знакомые шуточки. Толика потихоньку начало отпускать. А тут и тренер подошел, прихрамывая.

– О! Центровой появился. – Он взглянул на него пристально, но не строго, а даже с каким-то сочувствием. – Я слыхал, что ты приболел малость?

– Точно! – Толик широко улыбнулся, принимая подсказку. – Было дело, прицепилась одна зараза с названием ОРЗ, но сейчас уже все в порядке.

– Ну и хорошо. Нам сейчас расслабляться некогда. Спартакиада на носу. Строимся, ребята! – бросил он за спину, и все побежали на линию. И Толик вместе со всеми.

Уже на боковой линии Славка хмыкнул:

– Значит, ОРЗ?

– Ну да. Острое расстройство здравомыслия.

Они обменялись понимающими взглядами и рассмеялись…

А сегодня вот ему не до смеха. Ощущение такое, словно застрял в черном тоннеле.

– Толик, может, все же поужинаешь?

Толик покосился на мать, заглянувшую в дверь.

– Я говорю: пойди поешь, пока все горячее.

– Нет, не хочу.

Мать вздохнула. Она чувствовала себя виноватой. Вчера вечером Толик случайно выяснил, что это она проговорилась Тусе о том, что Толик дома не ночевал. Вернее, не самой Тусе, а Инне Дмитриевне. «Беспокоилась о тебе», – сказала мать, и Толику не в чем было ее упрекнуть.

– Целый день лежишь, уставившись в потолок, – сказала мать осторожно. – Телевизор бы посмотрел, музыку…

Толик резво вскочил с кровати – а ведь и правда: чего это он разлегся?

– Ты куда? – сразу забеспокоилась мать, заметив, что он потянулся за свитером.

– Пойду прогуляюсь. Да не волнуйся, все будет в порядке, мам. Вернусь не поздно и трезвый, как стеклышко.

– Тогда чего ж, пройдись. Погода хорошая, мягкая, снежок вон кружит, – согласилась Анастасия Ивановна.

В скором времени ноги принесли Толика в «Курятник». Свободных мест не было, но Толика здесь знали, поэтому быстро устроили за резервным столиком. Перед ним появилась бутылка светлого пива, 0,33 – несерьезный напиток, так, чтобы занять руки. Да и доза детская.

Он отхлебнул прямо из горлышка, рассеянно огляделся.

Вот тебе и сюжетик! Что называется, «пацаны, приколитесь!».

Возле стойки бара, на высоком стуле сидела Кристина. Она словно почувствовала его взгляд, обернулась, и Толик махнул ей рукой, приглашая к себе за столик. Кристина тут же поднялась, что-то сказала бармену, взяла свой стакан с пивом и пошла к Толику.