Необыкновенная семья - Линда Гуднайт

Один за другим вызывались соревновавшиеся, они выходили вперед, получали свои призы и фотографировались для газеты. И вот настал момент, когда динамики должны были на весь зал огласить имя победителя.

— Приз за первое место в конкурсе на звание «Самого прекрасного младенца» присуждается… Эвану Паркеру.

Камера дрогнула, Кэти смотрела, как Колт выносит малыша в центр сцены. Защелкали фотоаппараты, заблистали фотовспышки, Эван заморгал и начал вертеть головой. Колт показал пальцем туда, где стояла Кэти, малыш опять заулыбался и начал подпрыгивать на руках Колта, протягивая к ней свои ручонки.

Сзади нее какой-то голос произнес:

— Подойдите к ним, они хотели бы сделать снимок всей семьи.

Слова «всей семьи» музыкой прозвучали в душе Кэти.

— Но я снимаю…

— Идите-идите, я сниму. — Знакомая женщина забрала у Кэти камеру и ласково подтолкнула ее в сторону сцены, Потом она не могла вспомнить, как добралась до сцены, но отчетливо помнила, что Колт и Эван увидели ее. Эван начал взволнованно подскакивать на руках у Колта. Колт улыбался во весь рот. Он перехватил малыша одной рукой, а другую протянул Кэти, приглашая ее в объятия. Но мгновение Кэти показалось, что она дома.

Все жители Реттлснейка согласились, что Эван — самый замечательный малыш.

— Мистер и миссис Гаррет, — сказал фотограф, прерывая их радостное состояние, — сделайте одолжение и повернитесь, чтобы мы могли сделать несколько снимков в момент получения призов.

Кэти любезно принимала сберегательные облигации от всех трех банков города, сертификат на съемку семейного фото в местной студии и множество удостоверений на подарки от всех торговцев города.

Наконец толпа начала расходиться, и, сопровождаемые поздравлениями, Колт и Кэти тоже вышли из здания. Эван, который так стоически переносил весь этот шум и внимание, вдруг заплакал.

— Может, он проголодался? — Колт перевел взгляд с Эвана на Кэти.

— И проголодался, и устал, и жарко ему. — Она дала Эвану бутылочку, сняла с него шляпу и сапожки, убрала со лба и пригладила влажные каштановые волосики. — Вот теперь он будет чувствовать себя лучше.

— Хорошо, что он не заплакал на конкурсе.

— Он — большой артист, почти, как его… — Она чуть не сказала «почти, как его папа».

— Ага. Он был великолепен, правда?

Кэти засмеялась:

— Ты наверняка знал, как хорошо вы смотритесь, — огромный ковбой играет с малюткой в «ладушки».

Колт пожал плечами:

— Я хотел, чтобы он победил.

Кэти притормозила коляску, чтобы заглянуть Колту в лицо. Он любит мальчика. Желает он признаваться в своих чувствах или нет — это другой вопрос. И даже если бы он признался в этом, совсем не факт, что он захотел бы сменить свой холостяцкий образ жизни на постоянную заботу об Эване.

— Что ты так на меня смотришь? — Колт поднял к лицу руку. — Или у меня на подбородке осталось что-то от детских сластей?

— Вы прекрасный человек, мистер Гаррет, — она отвела его руку. — И не беспокойтесь, я сохраню вашу тайну.

— Это подразумевает, что сегодня вечером я могу вернуться в твою постель? Я обещаю быть хорошим, — он вкрадчиво и обольстительно понизил голос.

— Ах ты!.. — Кэти покачала головой, чувствуя, как жар ползет по щекам. После этого замечательного ощущения семьи сегодня вечером ей будет тяжелее сдерживать поток любви к этому человеку.

Снова толкнув коляску, она пошла вперед к трейлерам, переводя разговор в более безопасную плоскость:

— Я проголодалась.

— Я тоже, — его взгляд выразительно скользнул по ее фигуре.

Кэти шутливо хлопнула его по руке:

— Прекрати, пожалуйста. Кругом люди.

— И все они завидуют мне, потому, что рядом со мной идет самая желанная женщина в городе.

Когда он так говорит, она чувствует себя беспомощной. Хотя он только шутил, эти слова были для нее бальзамом. Конечно, его желание — лишь слабая замена любви, но все же это лучше, чем ничего.

— Если я — именно та, о которой ты говоришь, ты должен накормить меня, иначе я умру от голода, прежде чем мы доберемся до дома.

Он поднял вверх обе руки:

— Все, что пожелаешь. Чего ты хочешь? Не считая меня, конечно. — Он засмеялся, глядя на ее возмущенное лицо, и отступил на всякий случай назад. — Хот дог? Барбекю с булочками? Горячие индейские лепешки тако? Выбирай.

— Индейские тако, — она показала на киоск, в котором продавались жареные маисовые хлебцы с тушеным говяжьим фаршем, бобами, салатом, помидорами, луком, сыром и острым соусом.

— Хорошо, вы с Эваном устраивайтесь, а я пойду за едой. Садитесь под навес, а то, похоже, надвигается гроза.

Вокруг звучали музыка, смех, пахло едой. Кэти откатила коляску с Эваном в тень: пусть заснувший ребенок отдыхает, пока они с Колтом поужинают. Воздух такой душный, наверное, Колт прав насчет грозы.

— Уверен, что это ваш прекрасный маленький ковбой, — сказал расположившийся рядом мужчина. Его приятель сел напротив нее и закинул ноги на деревянную скамью, на которой сидела Кэти.

— Спасибо, он сегодня выиграл конкурс на самого замечательного младенца, — с гордостью сказала Кэти.

— С такой-то хорошенькой мамой? Я не удивлен. — Мужчина вполне дружелюбен, его тон был совсем не оскорбителен, но Кэти, непривычная к таким комплиментам, не знала, что ответить. Вместо ответа она начала качать коляску.

— Кэти, — Колт появился, неся несколько бумажных тарелок с едой. Нахмурившись, он оглядел обоих мужчин, потом опять посмотрел на Кэти. — Это ребята обидели тебя?

— Нет, нет. Им понравился ковбойский наряд Эвана.

— Мне так не показалось. — Колт поставил тарелки на стол, но не сел, все его тело напряглось, лицо потемнело и стало угрожающим, совсем, как надвигающийся грозовой фронт.

Сердце Кэти заколотилось. Что это с Колтом? Почему он так озабочен видом двух безобидных парней?

Оба мужчины встали из-за стола и отступили:

— Эй, ковбой, мы не собирались никого обижать. Мы просто поговорили с леди.

— Идите разговаривать с кем-нибудь другим, — зарычал Колт.

Кэти схватилась за жесткую неподатливую руку:

— Колт, сядь. Ты же не подросток. Он сел, но не раньше, чем двое незнакомцев отошли прочь.

— Зачем ты так? — строго спросила Кэти.

— Мужчина должен защищать свою собственность, — Колт ткнул пластмассовой вилкой в жареный хлебец и подцепил кусок.

Собственность — не самое удачное слово. Всю свою жизнь Кэти чувствовала себя именно собственностью, словно какой-то неодушевленный предмет, который передается от владельца владельцу.