Вернуть истинную - Рина Беж

Уговариваю волчицу и себя заодно верить в лучшее. И тут же сжимаю кулаки, впиваясь ногтями до алых отметин на коже.

— Налево поворачивай, сладкая. Нам в другое крыло.

Огромная ручища двуликого обхватывает мою талию. И не успеваю я моргнуть, как всем прикладом впечатываюсь в широченную грудь оборотня. Воздух выбивает из легких, а ноги путаются.

— Что ж ты такая неаккуратная, куколка, — довольно ворчит Нар, облапывая меня руками и глазами. — А я сейчас тебе помогу…

— Не надо, — дергаюсь в сторону, упираясь ладонями в литые мышцы.

Только все попытки тщетны. Не могу разорвать его хватку, как не стараюсь. Силы неравны совершенно.

Не двуликий, а гранитная скала. Да такого кабана чугунной сковородой фиг пришибешь.

Кривлюсь и отклоняюсь в сторону, заметив нагло приближающиеся к моему лицу губы, из которых куда-то пропала зубочистка.

Золя, я вместо тебя его сама загрызу.

Рычу в душе не хуже волчицы.

Как же я его ненавижу в этот момент.

— А ну, не рыпайся, — дурной оборотень, не переставая скалить зубы, хватает меня за косу, наматывая ее на кулак.

Дергает на себя и больно впивается в мой рот.

Сссобака поганая!

Противно.

На секунду замираю и прикрываю глаза, собирая силы для отпора. Выдыхаю и разжимаю губы. А как только довольно заурчавший бандит углубляет поцелуй, впиваюсь в его язык зубами не хуже своей Золотинки.

Рррви его, Ани! Рррви!

Беснуется моя девочка в груди, требуя крови, и радостно тявкает, когда взвывший от боли бугай откидывает меня в сторону.

Пусть лучше спиной о стену, чем рядом с ним.

— Cдурела, дрянь? — ревет белугой, касаясь пальцами подбородка и замечая на них кровь. — Да я тебя за это…

Нар сжимает кулаки и, сверкая волчьими бешенными глазами, дергается вперед. Вскидываю подбородок и не опускаю глаз. Даже если это мой конец, я не стану пасовать и склонять голову.

— Ты что, пёс, плохо моё распоряжение понял? — долетает до слуха тихий вкрадчивый сип беты Хорна откуда-то с верхней лестницы. И столько в нем скрытой мощи и гнева, что прежняя злоба великана кажется детским лепетом недовольного подростка. — Бегом её отвел к врачу, как велено. И через пять минут жду в кабинете.

Бета не повышает голос, нагоняя ужас одним своим присутствием поблизости. Меня словно ведром ледяной воды окатывают. А если судить по сдувшемуся и сжавшемуся Нару, тот и сам тоже здорово струхнул.

— Есть, — громко рявкает бугай, — пошли, — командует уже мне и, не поднимая глаз, ловко для своей комплекции сворачивает в узкий проход, противоположный тому, куда я направлялась ранее.

Молча преодолевает один коридор за другим, пересекает пустой холл и углубляется в правое крыло.

Шустро перебираю ногами, еле поспевая следом. Но это не проблема, главное. Теперь-то уж точно мы с Наром распрощаемся.

Чувствую, что он мне постарается отомстить за унижение или просто решит отыграться… но это будет потом, поэтому не зацикливаюсь.

Медицинский отсек — приходит в голову определение, стоит нам войти в огромное светлое помещение с высокими потолками, спрятанное за обитой толстым листом железа дверью под кодовым замком.

Белые панельные стены, люминесцентные лампы, стеклянные шкафы с инструментом, раковина с белоснежными полотенцами на крючках, ширма, за которой видна кушетка для осмотра.

— О, это та самая медсестра, которую мне обещал господин Вулич? — невысокий щупленький старичок с аккуратной седой бородкой поднимается из-за рабочего стола и подходит к нам, протягивая руку.

Добродушное лицо с кучей мимических морщинок, седые волосы, зачесанные назад, приятная улыбка на губах. Всё располагает к себе с первого взгляда, вот только отличная память подсказывает мне, что это тот самый профессор, для которого похитили омежек.

— Добрый день. Меня зовут Анила. Я — медсестра, — приветливо отвечаю мужчине на рукопожатие, в то время как захлопнувшаяся за спиной дверь сообщает о молча покинувшем нас Наре.

Вот и замечательно. Чище воздух.

— Приятно, молодая леди, очень приятно с Вами познакомиться. Признаться, был счастлив узнать, что у меня будет помощница, — профессор гостеприимно указывает на один из стульев, предлагая присесть. — Знаете ли, старею. Возраст. Уже тяжело становится справляться со всеми обязанностями самому. Так что Ваша помощь весьма пригодится. Давно в медицине?

— Два… года, — отвечаю с паузой.

Хорошо, что вовремя спохватываюсь. Озвучь я: «Двадцать», дедуля бы напрягся, а тут сияет, как медяк на солнце, веря, что я человек, как и он.

— Простите, Вы сказали: господин Вулич? — решаю узнать про бандитов побольше спустя час, пока стерилизую инструменты.

— Да, Раф Вулич. Вы его лечили, — поясняет профессор Куфин, как чуть раньше представился мой новый шеф. Он отвлекается от записей, в которые скрупулезно вносит какие-то поправки, и довольно при этом улыбается. — Младший брат Заула Вулича, хозяина этого дома, где мы с Вами занимаемся по истине важными вещами.

— Простите, не знала. Меня бета Хорн пригласил, — смягчаю обстоятельства своего сюда попадания.

— О, да, помощник господина Вулича. Я имел честь быть ему представленным, как и его невесте Узане.

Ого! Невесте?!

Фыркаю мысленно.

Хороша невеста. То с бетой Хорном ревность изображает, то Рафу Вуличу глазки строит. Странная дамочка. Подозрительная.

Очень подозрительная. И опасная, не забывай, Ани.

Ворчит Золотинка. Принюхивается и добавляет:

Девочки совсем рядом. Я их чувствую, хотя запах старательно перебивают вонючие лекарства.

Да, Золь, верно. Я их по связи ощущаю. Только странно как-то. Будто они снова спят. Никаких эмоций сильных, всё смазанное.

Подтверждаю, прислушавшись к себе.

— Давно не встречал такую всесторонне образованную девушку, — профессор тем временем продолжает нахваливать оборотницу в военной форме, мечтательно закатывая глаза. — А ее увлечение особенностями расы двуликих. Их сильными сторонами. Опыты по развитию сверхспособностей, которыми она, как и я живет. Стремление вывести идеальный генофонд. Сильный, непобедимый, выносливый, вечный. А ведь она одна из немногих, кто поддержал меня в стремлении разработать микстуру долголетия для слабых и болезненных человечков, мрущих как мухи от множества болезней.

— Простите, но я думала, что Вы тоже человек, — набираюсь наглости и озвучиваю собственное мнение.

Ну не ощущаю я в Куфине зверя. А он с таким пафосом про людей говорит, будто себя к ним не относит.

— Ох, что-то заболтался я, — хмыкает профессор, хитро сверкая на меня прищуренным взглядом поверх очков.

Я же, приглядевшись внимательнее и использовав зрение