Синдром отмены - Александра Ронис

— Ничего, — равнодушно пожал плечами тот, словно речь шла о заурядном событии. — Она у меня, — качнул головой в сторону своего подъезда. — Показания изменила. Теперь не уверена в том, кого видела в доме.

Воронов продолжал неотрывно, с вопросом во взгляде смотреть на него, поэтому майор добавил с нажимом:

— Я, как и Влад, считаю, что нет необходимости ее убирать. Я ее обработаю, она будет молчать.

— Ну, то, что Влад так считает, я уже понял, — невозмутимо, но со скрытым недовольством, изрек Саша. — И то, что ты так посчитаешь, предполагал. Ты вообще во дворе был, и речь о тебе не идет.

— Сань, да при чем тут это?! — вспылил Калинин. — Я с вами был и в отказ не пойду.

— Я знаю, — Воронов наконец оторвал сверлящий взгляд от друга, откинулся на подголовник. — И что дальше? — спросил после короткой паузы.

— Да ничего, — скрывая за смешком неуверенность, усмехнулся Димон. — Следак, на первый взгляд, там не особо умный, усталый какой-то, долго возиться не будет. Сань, да ты высоко сидишь! Не подкопаешься!

— Чем выше сидишь, тем больнее падать. Кажется так? — повернулся к нему полковник. — Ты рожу мою видел?! Фоторобот мой видел?! Еще скажи, что не похож…

— Да хоть бы и похож. Кто тебя с этим делом свяжет? Ладно, Влад — он с этими Курбановыми пересекался, но ты-то… Хрен кто что докажет.

Воронов кинул на майора взгляд, полный скепсиса, и тот замолчал. Если подойти к делу с умом и знать, где и как рыть, то все доказуемо. Неспроста ведь молодой Курбанов помер еще в сизо. Кто-то же его заказал. Явно, не рядовой ППС-ник.

— Сань, я отвечаю, она ничего не скажет.

— Я понял, — криво улыбнулся Саша, сворачивая разговор.

Калинин еще долго помнил потом, каким огнем полыхнули при этом глаза полковника, каким бешеным визгом полоснули по ушам покрышки джипа. В душе поселилось вполне объяснимое, острое беспокойство за судьбу Ани, однако оно изредка разбавлялось надеждой на то, что Воронов все же не маньяк и не псих, а фоторобот — это просто фоторобот, и далеко на нем не уедешь, а иначе так можно любого человека обвинить хоть в чем. Так и шел день, не пойми как, за тревожными мыслями и думами об Ане. «Кстати» еще и новость подоспела, вроде как и хорошая, но в то же время не очень — нашелся новый адресок матери девушки. Вот и думай теперь, как она на это отреагирует, стоит ли сообщать или нет.

Когда ближе к концу рабочего дня телефон на его столе засветился экраном, а потом гулко завибрировал, Калинин и подумать не мог, что Воронов так быстро лично приступит к устранению угрозы. Без каких-либо дурных мыслей он ответил на звонок Ани и просто утонул в потоке ее безмерного страха.

— Дима! Дима, они здесь! Они пришли за мной!

У него просто заложило уши. Он сам чуть не ударился в панику, поведясь на ее истерику, но вовремя сообразил — вряд ли Воронов решится внаглую вламываться к нему домой. Это было бы уже слишком. Попытки призвать девушку к здравомыслию ни к чему не привели. Она лишь плакала в трубку и беспрестанно повторяла, как заклинание:

— Дима, я боюсь! Дима, я боюсь!

Черт, а не переборщил ли он со своими страшилками?! После того жуткого потрясения, что ей довелось пережить, как бы она реально умом не тронулась! В то, что кто-то среди бела дня пытался вскрыть его хату, он мало верил. Райончик у них спокойный, местные прекрасно знали, кто хозяин квартиры. А вот то, что воспаленному мозгу могло померещиться со страху — это да, в это он верил. Как после долгих размышлений поверил и в то, что Воронову хватит и наглости, и борзоты пойти ва-банк.

Майор сорвался к Ане. Пока мчал на машине до дома, с мобильного набрал телефон приемной Воронова и узнал, что у полковника неприемный день, и его вообще нет на месте. И когда будет, тоже неизвестно. Что ж, подозрения все же пусть пока останутся его подозрениями.

Еще до того, как звонком известить Аню о своем приходе, Калинин опустился перед дверью на колени и внимательным взглядом осмотрел замок. Опытный глаз сразу же заметил едва видные царапинки вокруг ключевого отверстия. Понятно — отмычкой орудовали. Хорошего мало…

Мозг сразу заработал, подсказывая дальнейшие действия. Камера на подъезде есть, но вот доступа у полиции к ней без официальной бумажки нет. Вот такой вот парадокс. Словом, хорошего все меньше и меньше, одни лишь мучительные догадки и неопределенность.

Аня бросилась к нему на шею прямо на пороге, ни капли не смущаясь. Видимо, силен был страх после недавней попытки проникновения. Глаза ее светились лихорадочным блеском на фоне мертвенно-бледного лица. От волос пахло никотином.

— Дим, мне так страшно! — повторяла она, прижимаясь к нему всем телом.

Ему не оставалось ничего другого, только обнять Аню, чувствуя ее теплоту и жар. И, несмотря на бередившее сознание тревогу, майору было приятно. Он оторвался от нее с неким сожалением, чтобы узнать, что же все-таки произошло.

— Я была на кухне, — в присутствии Калинина Аня заметно успокоилась, — готовила ужин, — на этой фразе он не смог сдержать легкой улыбки, — а когда вышла в зал, услышала, как в замке проворачивается ключ. Я подумала, что это ты, чуть было сама не открыла дверь, но в последний момент вспомнила твои слова о тех людях, — ее заметно передернуло, — что они могут убить меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Калинин в душе помянул недобрым словом свою фантазию.

— Осторожно посмотрела в глазок, а там… там… — Аня едва не задохнулась от вновь обуявшего ее страха, — там мужик какой-то в замке ковырялся, — голос ее задрожал.

— Ты его разглядела? Лицо? — маловероятно, конечно, но…

— Нет, он в капюшоне был, — в последний момент она все же справилась с подступающей истерикой, — он в замке ковырялся и за ручку дергал. Мамочка, а если бы он вошел, он бы меня убил?! — прошептала она, снова погружаясь в тихий ужас, взглядом заставляя душу майора заледенеть.

Так все, пришла пора отвлечь ее, хоть как-то успокоить. Калинин провел Аню в зал, усадил на диван, достал все то же успокоительное. В прошлый раз оно помогло очень даже хорошо.

— Нет, не надо, — отказалась Аня при виде знакомой упаковки, — у меня от него голова болела, и спать хотелось.

— А может, это и к лучшему? Поспишь, отдохнешь…