Алайна. Уроки благодарности и лжи - Наташа Фаолини

Это была Порцианна: она зашла сообщить, что осмотр Эстер завершён. Я была немного раздосадована столь неожиданным окончанием разговора, но, с другой стороны, даже благодарна ей. Рэнуард заставлял меня краснеть и смущаться от одних лишь его слов; что было бы, будь он рядом?

Мы спустились со второго этажа вниз. Доктор Лейлий уже собирался уходить, но завидев меня, остановился и протянул мне листок, свёрнутый в трубочку и перевязанный лентой.

- Я расписал всё здесь, но для вас повторю. Серьёзных травм нет, но малышке нужны покой и хорошее питание. Кроме забоев, у неё незначительно повреждён сустав левой ноги. Также, она чрезмерно худа, как на ребёнка её возраста. Где вы нашли её?

- На площади, - хмуро ответила я. – Я купила ей еды, и её избили приютские, отобрав корзинку.

Мужчина участливо вздохнул, но посмотрел строго.

- Это было глупо с вашей стороны. Достаточно великодушно, но… опрометчиво. Рано или поздно к вам заявятся руководители приюта и потребуют девочку обратно. Они ведь все в деле.

- Что вы имеете ввиду? – у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.

- То, что всю милостыню дети относят так называемой «матери». Вам не стоило надеяться, что еду, которую вы купили, она сможет оставить для себя.

«Бездомная мафия» - всё, как на Земле. Только тут, возможно, ещё жестче.

Врач ушёл, и я хотела направиться к Эстерсите, но Порцианна схватила меня за руку.

- Госпожа Валениора, - вполголоса произнесла она, глядя исподлобья. – Если вы не хотите проблем с приютскими, вам следует удочерить девочку.

- Разве кто-то пойдёт на конфликт с князем? – не поверила я. – Ладно, признаю, в ваших словах есть рациональное зерно. Как происходит усыновление в Каллахаре?

- Нужно подать прошение в жандармерию. После инспекции вашего жилища и условий жизни, жандарм передаст дело в управление палатины, и уже там выносят окончательное решение. Обычно это простая формальность. Сложно найти условия жизни хуже, чем в приюте.

Поднимаясь наверх, я обдумывала слова госпожи Лейлии. Удочерить девочку… С тех пор, как я оказалась в этом мире, моя жизнь несётся вперёд с пугающей скоростью. Даже не так, жизнь стала лететь вперёд без тормозов с тех пор, как я повстречала Ольгерда. Какой же он продуманный говнюк! Что же ещё он обо мне знает, чего не знаю я? Кем был мой отец? Смогу ли я когда-либо задать ему этот вопрос?

Надо признать: эта чудовищная продуманность даже немного меня восхищает. Интересно, мы с Рэном хотя бы часть его плана отгадали? Или же просто барахтались в потёмках?

Эстер ждала меня в отведённой её комнате. Она сидела, сложив руки на коленях; грязное платье и замурзанное личико ярко выделялись на фоне идеально чистой комнаты.

- Я сразу поняла, что ты не отсюда, - вдруг сказала Эстерсита.

Я который раз за сегодня подметила, до чего взросло она размышляет. Кроме того, её речь совсем не была похожей на речь приютской девочки. Единственное сленговое слово, которое я от неё слышала, это «отлупит».

- И благодаря чему же ты это поняла? – я присела рядом на кровати. Она лишь ещё шире распахнула свои серые глаза, красоту которых было не спрятать ни за рваной одеждой, ни за грязью на лице.

- Твоё лицо отличается от здешних, - пояснила Эстер. – У каллахариек большие носы и глаза-щёлочки. Ты же совсем не похожа на каллахарийку. А когда я догадалась, что ты одна из жён князя, мне всё стало понятно. Тебе принесли с Земли, правда?

- Верно, - согласилась я. – Расскажи, как ты попала в приют? Что-то случилось с твоими родителями? Или ты и сама не знаешь?

- Ну, я помню, что у меня была семья, но я тогда была очень маленькой, - Эстер горестно вздохнула. – И это была богатая семья, потому, что мои игрушки были, как я теперь могу понять, очень дорогими. Я видела похожие на рынке. Одна из них стоит, как десять огромных булок с липовой заваркой.

- Это всё, что ты можешь вспомнить? – мне и до этого было невыносимо жаль её, но сейчас сердце просто разрывалось от мысли, какое будущее могло ждать добрую, умную девочку, и какое будущее её ждёт теперь.

- Нет, ещё я помню тёмную комнату, в которой меня держали, и почти не давали есть, но плохо помню, как там очутилась. Вроде как я гуляла рядом с мамой по большому саду, а потом на нас напали. Я… я не помню даже маминого лица! Ни лица, ни имени… Даже своего. Эстерсита – так меня назвали уже в приюте.

- Бедняжка! – я не сдержалась, и обняла девочку. Она робко положила одну руку мне на спину.

- Когда ты вернёшь меня назад? – обречённо спросила Эстер.

- Никогда, - отрезала я, поднимаясь. – Ты останешься со мной.

- Вряд ли это возможно, - не поверила мне девочка. – За мной закреплена доля заработка для приюта. Если я перестану её приносить… Они найдут меня, и из-за этого ты можешь пострадать. Ты добра ко мне, Айна. Я не хочу, чтобы из-за меня тебе было плохо.

- Не будет, - ровным тоном ответила я, чтобы Эстер не увидела, как я переживаю. – Я всё улажу. Но до этого, пожалуйста, не выходи без меня на улицу, ладно? И пообещай не сбегать!

- Хорошо, - Эстерсита подозрительно легко согласилась, но её взгляд был чистым и доверчивым.

- Умница. А теперь пойдём отыщем ванную комнату, и искупаем тебя.