Алайна. Уроки благодарности и лжи - Наташа Фаолини

- Конечно, нет! – засмеялся мужчина, опуская руки на стол и сложив ладони лодочкой – я удивлённо отметила, насколько расслабленным он себя чувствовал. – Айна. Хорошо! Это твоё настоящее имя?

«Началось» - взволнованно подумалось мне. Почему я так переживаю? Он – то, что мне нужно. Он должен, обязан помочь мне!

- Нет. – Голос дрогнул. – Моё имя – Алла. Алла Сирина. Но ты вряд ли сможешь меня здесь так называть. Карина сказала, что в Каллахаре нас будут называть только здешними именами.

- Алла… Алайна… Созвучно. И то, и другое имя очень красивое.

- Спасибо, - мне почему-то стало очень приятно. – Я сама его выбрала.

Сначала я подумала, что мы болтаем о ерунде, тогда как должны разоблачать местный «мировой заговор», но вдруг поняла, для чего Лейбурн этот разговор поддерживает. Он хочет, чтобы я перестала быть такой напряженной!

Нет. Этот человек определённо не может быть плохим. Придя к этой мысли, я и вправду ощутила, насколько легче мне стало.

- Мне будет приятно, если ты будешь называть меня Рэн, - Лейбурн наклонился чуть вперёд, и прядка  его волос упала на глаз.

Я улыбнулась.

- Договорились.

- Расскажи, как всё началось, - он попросил, но взгляд стал холодным и внимательным.

- Ольгерд ухаживал за мной на Земле, мы должны были пожениться, - запинаясь, пробормотала я. – Вернее даже, мы поженились, и в тот же день он перенёс меня сюда.

- Приблизительно то же самое он сделал с другими девушками? – уточнил Рэн.

- С тремя, скорее даже с четырьмя из них. Марина, Аня и Олеся точно перенесены против воли, вроде ещё как Кристина тоже. С остальными я близко не общалась, так что не скажу точно.

- А Корентайн? – он лукаво усмехнулся.

Я подавила короткий смешок.

- Карина. Думаю, она искренне его любит, потому оправдывает его поступок.

- А ты?

Я поймала его вопросительный взгляд, и кожа покрылась мурашками. Наш разговор всё норовил утечь совсем не в то русло, которое мне было нужно.

- Между нами была симпатия, но явно не любовь. И этой симпатии уж точно недостаточно, чтобы оправдать то, что он совершил. Он нарушил мои личные права. Он похитил меня! Вырвал из моей собственной жизни, не посчитался с моим мнением, даже не спросил его! – внезапно я поняла, что слишком распалилась, и замолчала.

- Ты не замечала ничего, что могло бы указывать на связь между тобой и остальными жёнами? Почему выбор пал именно на вас? – Лейбурн, размышляя, чуть-чуть прикусил губу. Я внезапно нашла это чрезвычайно чувственным и сексуальным.

- Я и сама об этом думала. Извини, но я не знаю, что между нами общего. Я никак не могу понять, зачем мы ему вообще? На свадьбе Иволиан Крелин сказал мне, что многожёнство уже давно не в ходу в Каллахаре. Тогда для чего он нас собирает? Что за коллекция из жён?

- Этот вопрос волнует меня не первый год, - признался Рэн. – И Валениор никак это не объясняет перед властями. Он утверждает, что девушки добровольно выходят за него замуж. Девы, с явными признаками принуждения на лицах, подтверждают это.

- Их Карина заставляет так говорить. Она пресекает любое действие, лишь бы не навредить князю. Нам с девочками всё происходящее объяснили пророчеством. Вроде как Ольгерд умрёт через день после его последней жены, потому он нас и собирает.

- Это очень глупая отмазка, - удивился Лейбурн. – Кто в неё поверит?

- Видимо, никто кроме запертых в его владениях жён. Думаю, потому он и не упоминает об этом при других. Я тут вспомнила! Иволиан Крелин обмолвился при мне, что, беря в жёны землянку, мужчина должен понимать, что у него возникают некоторые обязанности. И если Ольгерд женился аж на тринадцати – то это что-то выходящее за какие-либо рамки. Ты можешь мне прояснить этот момент? – Я наклонилась над столом, сложив на нём руки.

Лейбурн прокашлялся.

- Видишь ли, Айна, землянки для каллахарийцев драгоценны. Нет. Бесценны. Тебе, наверное, уже рассказали – дети от землянок превосходят детей от местных девушек и здоровьем, и способностями. Кроме того, маг, взявший в жёны землянку, может рассчитывать на рождение сильного, магически одарённого наследника. Из этого вытекает древнее правило: вам нельзя изменять.

Моё сердце, замершее при его словах, внезапно заколотило с такой силой, что мне едва удалось скрыть волнение от жандарма.‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- То есть, Ольгерд, женился на тринадцати девушках с Земли…

- Но близость у него может быть лишь с одной из них, - хмуро пояснил Рэн. – То есть, ты понимаешь? Тринадцать драгоценных девушек сидят взаперти в его владениях, тогда как его женой в полном смысле этого слова может быть лишь одна из них.           

- А как это проверяется? – осторожно спросила я. – Может, он спит со всеми? Никто ведь не знает, что происходит за закрытой дверью его спальни.

- Некоторые из его жён в Каллахаре уже несколько лет, и до сих пор ни одна не понесла.

- Он ведь маг, - не поняла я. – Он не мог сварить эликсир, препятствующий беременности?

- Таких не существует, - он просто поедал меня глазами.

- Откуда всем знать? – не сдавалась я, не желая даже на секунду подумать, что оказалась той единственной, с которой Ольгерд спал. – На Земле придумали множество контрацептивов. А Ольгерд время от времени бывает на Земле – ты сам знаешь. Ему ничего не стоило взять с собой упаковку противозачаточных таблеток.

- Это не единственная причина, - Лейбурн откинулся на спинку. Его форма, выполненная из какой-то блестящей ткани, переливалась на свету. – Землянки для каллахарийцев как наркотик. Вы слаще мёда, теплее солнца. Однажды попробовав землянку, каллахариец больше не будет близок ни с кем. Не только потому, что не захочет. Физически… ну, не сможет. Ни с кем, кроме её одной.

Вот теперь мне не удалось спрятать своё удивление, как я ни старалась.