Гостья на собственной свадьбе - Катрина Кадмор

Спустя час Эмма и Маттео решили пообедать в небольшом ресторанчике, где витали аппетитные ароматы приправ, трюфелей и сыра.

Метрдотель принял у разрумянившейся от прохладного февральского воздуха Эммы ее пальто и коробку с купленной для бала маской.

Усевшись напротив друг друга за маленький столик, Маттео и Эмма случайно соприкоснулись коленями, и тут же обоих охватило желание. В их взглядах вспыхнул огонь страсти.

Эмма первая отвела глаза, суетливо заправила за ухо выбившийся из прически локон и поправила лежащие перед ней нож и вилку.

Маттео налил спутнице немного воды, а в его голове между тем кружился целый вихрь мыслей.

Осознание своей влюбленности в Эмму, разумеется, не могло оставить Маттео невозмутимым. Все утро он мысленно спорил сам с собой, пытаясь убедить себя, что неверно истолковал свои чувства к этой девушке.

Но его влечение к ней постоянно давало о себе знать. Его нельзя было подавить никаким усилием воли.

Там, в мастерской, Эмма сначала просто спрашивала, нравится ли Маттео очередная маска, примеряемая ею. Но затем они, незаметно для себя, начали флиртовать друг с другом – все более и более откровенно. Случайные соприкосновения их рук посылали по коже Маттео волны удовольствия. Впервые в жизни он не прислушивался к своему бесстрастному разуму, приказывающему прекратить общение с Эммой, твердящему, что все закончится разбитым сердцем…

Сидя напротив, Эмма сосредоточенно читала меню на итальянском, беззвучно шевеля губами.

– Вам помочь выбрать?

Не поднимая глаз, она решительно покачала головой.

– Нет, спасибо.

Маттео улыбнулся, чувствуя, что все больше влюбляется в эту девушку.

Официант принес бокал шампанского для Эммы и белое вино для Маттео.

Набрав в грудь побольше воздуха, Эмма сделала заказ на ломаном итальянском. Официант ответил ей на этом же языке, что понадобится около получаса, чтобы приготовить выбранное ею ризотто. Эмма смутилась и покраснела, похоже не разобрав ни слова. Маттео, сдержав улыбку, пришел на выручку, переведя Эмме то, что сказал официант. Она кивнула и слабо улыбнулась.

Когда официант ушел, Маттео отсалютовал Эмме бокалом:

– За новых друзей!

Эмма прикоснулась своим бокалом к его бокалу:

– I nuovi amici!

– Впечатлен вашим итальянским.

– Нет, у меня ужасное произношение. Я пыталась хоть немного выучить этот язык перед свадь…

Она осеклась, быстро отвела глаза и поморщилась. Ей по-прежнему было больно вспоминать о прошлом.

Маттео, ощутив внезапную ревность, поерзал на стуле. Эмма чуть не вышла замуж за другого! А что, если бы он впервые повстречал ее на улице Венеции, идущую под руку с мужем, – обратил бы на нее внимание? Ощутил бы сожаление оттого, что не может обладать такой женщиной?

Отогнав эти мысли, Маттео спросил:

– Каковы ваши планы на будущее?

– Собираюсь вернуться в Лондон.

– На свою прежнюю работу?

– Нет, хочу начать все с чистого листа. Мне очень понравилось, как я провела эту неделю, так что решила устроиться менеджером по корпоративным мероприятиям.

– Уверен, у вас получится, ведь вы отлично справились с этой работой для меня.

– Ну, я бы не назвала это «отличной работой».

– Вы умны, привлекательны, приветливы и большую часть времени собранны. У вас есть все качества, чтобы преуспеть в организации мероприятий.

Эмма покраснела и спросила:

– А каковы планы на будущее Маттео Виери? Мировое господство?

– Этот год будет для меня очень насыщенным. Мне предстоит поучаствовать во всех предстоящих Неделях высокой моды, также я планирую увеличить продажи своих товаров на латиноамериканском рынке, а еще я затеял перестройку своей виллы на озере Гарда.

Эмма кивнула. Во взгляде ее читались нерешительность и печаль.

– Похоже, мы будем очень заняты.

Официант подал закуски ассорти. Маттео взял в руки нож и вилку и тут же снова положил их на скатерть – у него из-за волнения отбило аппетит.

Неожиданно для самого себя Маттео выпалил:

– Когда я был маленький, я несколько лет жил тут неподалеку.

Эмма тоже отложила нож и вилку.

– Что вы помните о тех временах?

– Наша квартира была на третьем этаже, и из окна своей спальни я мог видеть колокольню собора Святого Марка. По ночам я обычно представлял, что…

Маттео оборвал сам себя. Зачем он все это рассказывает Эмме? Ведь он ни с кем не делился воспоминаниями о своем детстве.

– Представлял что?

Маттео продолжал хранить молчание, разглядывая ослепительно-белую скатерть и чувствуя, как снова в душу заползает одиночество, которое он испытывал тогда.

Колени Эммы прикоснулись к его коленям. Ее ладони накрыли его руки, лежащие на столе.

Сердце Маттео забилось медленнее. Он закрыл глаза и заговорил, ощущая необходимость излить Эмме душу:

– Я представлял, что мой отец смотрит на меня с той колокольни. Что он отыскал меня, пришел за мной.

– Отыскал вас? Что вы хотите этим сказать? – тихо спросила Эмма, словно предлагая ей довериться, приглашая Маттео в свою жизнь.

– Я никогда не знал…

Он запнулся, не в силах произнести слово «отец».