Анна и французский поцелуй - Стефани Перкинс

– Хочешь сказать, я гадина? – шипит Рашми в лицо Сент-Клэру.

– Нет, но если не возьмешь свои слова обратно, то скажу.

Их тела напряжены, словно они собираются бодаться рогами, как в фильме о дикой природе. Джош пытается оттащить Рашми, но та отбивается.

– Боже, Сент-Клэр, ты можешь болтать с нами весь день, а затем каждый вечер убегаешь! Нельзя возвращаться в таком настроении и делать вид, будто все хорошо. – Рашми чуть не плачет.

Мер пытается разнять их:

– Эй, эй, эй…

– Все прекрасно! Что, черт возьми, на тебя нашло? – удивляется Джош.

– Эй! – Мер пользуется своим внушительным ростом и силой, чтобы встать между ними. К моему удивлению, она начинает сюсюкать с Рашми: – Я знаю, что ты скучаешь по Элли. Знаю, что она была твоей лучшей подругой, и это подло вот так уезжать, но у тебя по-прежнему есть мы. И, Сент-Клэр, она права. Больно терять еще и тебя. Я имею в виду, вне школы. Мы раньше были так близки.

Джош обнимает Рашми, и она крепко обнимает его в ответ. Он буравит Сент-Клэра взглядом, словно говоря: «Это твоя ошибка. Исправь ее».

Сент-Клэр идет на попятную:

– Ладно-ладно. Ты права.

Это не совсем извинение, но Рашми кивает. Мер облегченно выдыхает.

Мы шагаем в неловком молчании. Значит, Рашми и Элли раньше были лучшими подругами. Мне тяжело пережить временную разлуку с Бридж, но я не могу представить, как ужасно я бы себя чувствовала, если бы она совсем перестала со мной общаться. Я чувствую себя виноватой. Неудивительно, что Рашми так горько.

– Прости, Анна, – говорит Сент-Клэр спустя квартал. – Я знаю, как ты ждала похода в кино.

– Все нормально. Это не мое дело. Мои друзья тоже ссорятся. Я имею в виду, мои друзья дома. Не то чтобы вы, ребята, не были моими друзьями… Просто… все друзья ссорятся…

Как глупо получилось!

Сумрак окутывает нас как густой туман. Мы продолжаем молчать, и мысли ходят по кругу. Как бы мне хотелось, чтобы здесь была Бридж. Как хотелось бы, чтоб Сент-Клэр не встречался с Элли, а Элли не обижала Рашми, а Рашми не напоминала мне Бридж. Если бы только Бридж была здесь.

– Эй! – восклицает Джош. – Гляньте сюда.

В этот миг из темноты выступают белые неоновые буквы в стиле арт-деко. Они горят в ночи, объявляя о нашем прибытии в «CINEMA LE CHAMPO». Эти слова сбивают с ног. Синема. Есть ли в мире слово более прекрасное? Сердце поет, и мы проходим мимо красочных афиш прямо к сверкающим стеклянным дверям. Вестибюль меньше, чем я привыкла, и отсутствует резкий масляный запах попкорна, но в воздухе я безошибочно ощущаю аромат затхлости и чего-то до боли знакомого.

Верная своему слову, Рашми оплачивает мой билет. Я пользуюсь возможностью, чтобы достать клочок бумаги и ручку, которые я носила в кармане куртки все это время. Мер следующая в очереди, и я расшифровываю ее речь по звукам.

Оон плосс си вуу плей.

Сент-Клэр опирается на мое плечо и шепчет:

– Ты записала неправильно.

От смущения я резко поднимаю голову, но он улыбается. Тогда я пытаюсь закрыться волосами. Мои щеки уже ярко-алые. А все его улыбка!

Синие огоньки указывают нам дорогу, отмечая проходы. Интересно, во всех французских кинотеатрах синие огни? В Америке они золотистые. Мое сердце начинает биться быстрее. Все остальное ничем не отличается. Такие же кресла. Такой же экран. Те же стены.

Впервые в Париже я чувствую себя как дома.

Я улыбаюсь своим друзьям, но Мер, Рашми и Джош обсуждают то, что произошло за обедом. Сент-Клэр замечает мою улыбку и улыбается в ответ:

– Все хорошо?

Я киваю. Он с довольным видом следует за мной. Я всегда сажусь на четвертом ряду снизу, и сегодня у нас замечательные места. Стулья классические – красные. Фильм начинается, загорается экран.

– Тьфу ты, нам что, придется смотреть титры? – спрашивает Рашми.

Как и во всех старых фильмах, их показывают в самом начале.

Я читаю их с радостью. Люблю титры. Вообще люблю кино.

Театр утопает в темноте, не считая черных, белых и серых всполохов на экране. Притворяясь спящим, Кларк Гейбл кладет руку на пустое автобусное сиденье. Клодетт Колбер злится, но спустя секунду аккуратно убирает руку в сторону и садится. Гейбл улыбается, и Сент-Клэр смеется.

Странно, но я по-прежнему не могу сосредоточиться. Возможно, все дело в том, как белеют в темноте зубы Сент-Клэра. Или в том, как вьются его волосы, спадая набок. В приятном аромате стирального порошка. Он тихонько пихает мой локоть, уступая подлокотник, но я отказываюсь, и он занимает его сам. Его рука так близко к моей и лишь слегка приподнята. Я разглядываю его ладони. Мои, по сравнению с его большими, мужественными руками с выступающими костяшками, просто крошки.

И внезапно меня охватывает желание коснуться его.

Не толкнуть, пихнуть или даже по-дружески обнять. Я хочу почувствовать каждую складочку его тела, провести пальцами по веснушкам, по тыльной стороне его запястья. Он меняет позу. Меня посещает странное чувство, что он боится меня так же, как и я его. Я не могу сконцентрироваться. Герои на экране ссорятся, но, даже если бы на кону стояла моя жизнь, я бы не смогла сказать, в чем дело. Сколько сцен я уже пропустила?

Сент-Клэр откашливается и снова меняет позу. Его нога задевает мою. И застывает на месте. Я словно парализована. Нужно отодвинуться, все это как-то странно. Как он может не замечать, что его нога касается моей? Краешком глаза я вижу очертания его подбородка и носа… и – господи боже! – изгиб губ.

Вот. Он смотрит на меня. Я знаю, что смотрит.

Я перевожу взгляд на экран, изо всех сил делая вид, будто очень заинтересована фильмом. Сент-Клэр напрягается, но ногу не убирает. Неужто он задержал дыхание? Кажется, да. Я-то уж точно. Я выдыхаю и съеживаюсь – звук получается громкий и неестественный.

И опять. Еще один взгляд. В этот раз я словно автомат поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Этьен отворачивается. Это похоже на танец, и теперь кажется, что кто-то из нас должен что-то сказать. Сконцентрируйся, Анна. Сконцентрируйся.

– Тебе нравится? – шепчу я.

Сент-Клэр выдерживает паузу.

– Фильм?

Какое счастье, что темнота скрывает мой румянец.

– Мне очень нравится, – отчеканивает он.

Я рискую повернуться и натыкаюсь на взгляд Сент-Клэра. Глубокий и пронизывающий. Он никогда прежде так на меня не смотрел. Я отворачиваюсь первой и чувствую, что через несколько секунд отворачивается и он.

Я понимаю, что он улыбается, и мое сердце колотится как сумасшедшее.