Анна и французский поцелуй - Стефани Перкинс

– Мне казалось, это ты у нас киноманка.

– Чего? Не знаю чего?

Сент-Клэр широко разводит руки, явно наслаждаясь ситуацией:

– Париж – мировая столица кино.

Я застываю на месте:

– Ты меня разыгрываешь.

– Нет. Ни в одном другом городе не любят кино так, как здесь. Здесь сотни, может, даже тысячи кинотеатров.

Мое сердце ухает вниз. Голова кружится. Это просто невероятно.

– Больше дюжины только нашем районе.

– Что?!

– Ты правда этого не замечала?

– Нет, не замечала! Почему мне никто не сказал?

Я имею в виду, про это нужно было сказать в первый же день семинаров по навыкам жизнеобеспечения. Это очень важная информация! Мы продолжаем идти, и я верчу головой во все стороны, читая надписи на плакатах. Пожалуйста, хоть бы на английском. Пожалуйста, хоть бы на английском. Пожалуйста, хоть бы на английском.

– Я думал, ты знаешь. Конечно, об этом стоило упомянуть. – Сент-Клэр напускает на себя виноватый вид. – В Париже кино считается высоким искусством. Здесь полно мест, где крутят новые фильмы, но еще больше – как у вас их там называют? – ретрокинотеатров. В них демонстрируют классику и даже составляют тематические программы, посвященные различным режиссерам, или жанрам, или малоизвестным актрисам, или чему-то еще…

Дыши, Анна, дыши.

– И что, бывают на английском?

– Думаю, не меньше трети.

Треть из нескольких сотен – а может, даже тысяч – кинотеатров!

– Некоторые американские фильмы дублированы на французский язык, но в основном это относится к детским фильмам. Остальные идут на английском с французскими субтитрами. Вот, держи.

Сент-Клэр берет с магазинной стойки журнал под названием «Парископ», расплачивается с жизнерадостным типом с крючковатым носом и вручает журнал мне.

– Он выходит по средам. Буквы «ОВ» означают «оригинальная версия», «ФВ» – французская, то есть дубляж. Так что выбирай «ОВ». Еще у них есть онлайн-каталог, – добавляет он.

Я просматриваю журнал, и у меня глаза лезут на лоб. Никогда не видела столько киносписков в своей жизни.

– Боже, если б я знал, что для счастья тебе надо так мало, то не заморачивался бы со всем остальным.

– Мне нравится Париж, – отвечаю я.

– И я уверен, что ты тоже ему нравишься.

Сент-Клэр продолжает говорить, но я не слушаю. На этой неделе проходит марафон Бастера Китона^[22]. И подростковых слэшеров^[23]. И целая программа, посвященная автомобильным гонкам семидесятых годов.

– Что?

Я вдруг понимаю, что Этьен ждет ответа на вопрос, который я не слышала. Оторваться от списков меня заставляет его молчание. Взгляд Сент-Клэра прикован к девушке, выходящей из нашего общежития.

Она примерно моего роста. С длинными, уложенными в свободной парижской манере волосами. На ней короткое серебристое платье, искрящееся в свете фонарей, и красное пальто. Кожаные ботиночки цокают по тротуару. Она бросает на общежитие хмурый взгляд, затем отворачивается и замечает Сент-Клэра. В этот момент все ее существо словно вспыхивает изнутри.

Журнал едва не вываливается у меня из рук. Это может быть один-единственный человек на свете.

Девушка подбегает к нам и бросается в объятия Сент-Клэра. Они целуются, и она запускает пальцы в его волосы. Его чудесные, прекрасные волосы. Мое сердце наливается свинцом, и я отворачиваюсь, чтобы не видеть этой сцены.

Они отрываются друг от друга, и девушка начинает говорить. У нее удивительно низкий голос – даже страстный, – но речь торопливая:

– Я знаю, мы не собирались встречаться сегодня вечером, но я была поблизости и подумала, что ты, возможно, захочешь пойти в тот клуб, о котором я тебе говорила. Ну, помнишь, его еще Матье рекомендовал? Но тебя не оказалось на месте, поэтому я отыскала Мер и проболтала с ней целый час. Где ты был? Я звонила на сотовый три раза, но у тебя постоянно включалась голосовая почта.

Сент-Клер выглядит растерянным.

– Элли, это Анна. Она всю неделю просидела в общежитии, поэтому я решил показать ей…

К моему изумлению, Элли расплывается в широкой улыбке. Довольно странно. В этот момент я понимаю, что, несмотря на хриплый голос и парижский наряд, она какая-то… простоватая. Но выглядит дружелюбно.

Однако это еще не значит, что она мне нравится.

– Анна! Из Атланты, верно? Куда вы ходили?

Она меня знает? Сент-Клэр описывает наш вечер, а я обдумываю это странное стечение обстоятельств. Неужели он рассказывал ей обо мне? Или это была Мередит? Надеюсь, что Сент-Клэр, но даже если и так, непохоже, чтобы Элли посчитала меня за соперницу. Ей как будто совершенно неважно, что последние три часа мы с ее очень симпатичным парнем провели вместе. Наедине.

Должно быть, хорошо быть настолько уверенной в себе.

– Ладно, малыш, – обрывает Элли. – Остальное расскажешь позже. Пойдем?

Он говорил, что пойдет с ней? Я не помню, но он кивает:

– Да-да. Только захвачу…

Он смотрит на меня, затем на общежитие.

– Что? Ты и так неплохо одет. Выглядишь здорово. Пошли. – Элли властно берет Этьена за руку. – Было приятно познакомиться, Анна.

Я обретаю дар речи:

– Да. Мне тоже.

Я поворачиваюсь к Сент-Клэру, но он уже не смотрит на меня. Прекрасно. Ну и ладно.

Я посылаю ему свою лучшую улыбку в духе «мне-все-равно-что-у-тебя-девушка» и весело выкрикиваю:

– Пока!

Он не реагирует. Ладно, пора уходить. Я ухожу прочь, на ходу вытаскивая ключ. Но едва передо мной открывается дверь, не могу устоять от соблазна и оборачиваюсь. Мило щебеча, Сент-Клэр с Элли под руку уходят в темноту.

Я замираю, и в этот миг Сент-Клэр оборачивается. На секунду.