Милые женушки - Эбби Дрейк

На следующее утро, в пятнадцать минут одиннадцатого Дана задним ходом выехала со своей аллеи, вставила наушник в ухо и быстро набрала номер Бриджет, которая тут же и ответила.

– Я еду, – сказала Дана.

– Сюда?

– Ну да. – Тишина. – Сегодня утром Китти встречается с адвокатом. – Пауза. – Я думала, ты хотела пойти.

– Ах да. Вообще-то я забыла.

У нее был взволнованный голос, как будто Дана помешала ей.

– Забыла?

– Ну, сначала я должна была лететь во Францию, потом не должна, а теперь вот Эйми здесь. И я правда должна положить трубку, у меня столько дел.

– Бриджет, я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.

Подруга снова быстро задышала.

– Ну да. Забудь. Передай Китти, что я сожалею.

– С тобой все в порядке?

– Все в порядке. Но Эйми дома. Я должна положить трубку.

Дана завернула за угол в конце своей улицы к Тарритауну вместо того, чтобы свернуть налево, к Бриджет.

– Прежде чем ты бросишь трубку – я хотела сказать, что у Лорен и Боба новый внук. Его зовут Лайам. – Она не думала, что Бриджет это особенно интересует, как и то, что Кэролайн прошлой ночью звонила, чтобы справиться о том, как там дела в семье у Лорен. От Лорен к Кэролайн, от Кэролайн к Дане, от Даны к Бриджет. В этой цепи больше не было Китти.

– Только этого ей не хватало, – сказала Бриджет. – Еще один человек, о котором надо заботиться. Я действительно должна идти.

Бриджет повесила трубку. Дана собралась было перезвонить ей, но у нее на бампере повис огромный грузовик, которому пришлось уступить дорогу и притормозить, чтобы дать ему проехать. Дана пристроилась за ним. Рядом с ней показался темно-зеленый «ягуар», вдруг резко прибавивший газу. Дана нажала на гудок.

«Ягуар» остановился на светофоре, Дана сделала то же. Именно тогда она и заметила на заднем стекле надпись, сделанную краской из баллончика: «Покойся с миром, Винсент Делано».

Машина, как она поняла, принадлежала покойному.

«Покойся с миром, Винсент Делано»? Ну и ну, что это Иоланда себе позволяет? Разве она не знает, что выставлять подобные вещи на всеобщее обозрение просто неприемлемо в таком месте, как Нью-Фоллс? Неужели она не понимает, что без Винсента ей будет трудно смешать свою культуру с их культурой?

С другой стороны, как же Иоланда об этом узнает, если ей никто не скажет?

Не долго думая Дана поставила рычаг переключения передач в положение парковки и вышла из «вольво». Она подошла к водительскому окну «ягуара» и энергично постучала по нему.

– Иоланда, – позвала она. – Иоланда, это ты?

Стекло медленно опустилось. Вдова повернула свое лицо к Дане, не снимая солнечных очков.

– Миссис Фултон, – прохладно сказала она. – Как приятно вас видеть!

– Да. В общем. – Дана не ожидала такого приветствия. Она напомнила себе, что эта девушка была на двадцать лет моложе всех их. – Иоланда, дорогая, – выдавила она, – насчет краски на твоем заднем стекле.

– Замечательный памятник, да?

– Ну, в общем-то я не знаю, как тебе сказать, но… – Но что Дана могла сказать? Что Иоланда не может скорбеть так, как хочет?

Прежде чем Дана продолжила, Иоланда улыбнулась, так и не снимая своих очков. Затем светофор переключился на зеленый, и Иоланда нажала на педаль газа, оставив Дану – миссис Фултон – стоять посреди улицы и гудящих машин.

Они сидели в офисе Пола Тобина, Китти сложила руки на коленях, лодыжки скрещены, глаза смотрят прямо перед собой. Человек, сидящий напротив них и склонивший свою седую голову над бумагами, похоже, не подозревал, что его секретарша проводила Китти и Дану в его офис и что они сидят здесь в ожидании. Дану так и подмывало перегнуться через его стол и крикнуть «эй ты!» прямо ему в ухо. Однако ради Китти она тоже сложила руки и огляделась.

Комната выглядела старой, с панельными стенами и единственным грязным окном, на котором висели пожелтевшие венецианские жалюзи. Три диплома в рамках располагались на стене за столом Пола Тобина; со своего места Дана не могла различить, откуда они. На соседней стене, напротив окна, висела картина «Крик» Эдварда Мунка, что, подумала Дана, говорило о плохом вкусе юриста.