Милые женушки - Эбби Дрейк

– Вы согласны? – спросил агент по недвижимости, который стоял рядом с ней.

– Да, – сказала Иоланда, – цена меня устраивает. Это именно то, что я хотела. – Она решила остаться в городе. Винсент хотел бы этого для нее и для их дочери.

Теперь, когда Марвин и Элиз отдали ее долю с двух миллионов, с деньгами стало проще; теперь, когда Китти больше не «рассматривали» как наследницу. Они сказали, что у них осталось достаточно, чтобы обеспечить заботу за бабушкой в северной части штата.

Конечно, даже имея миллион, Иоланда все равно лишилась наследства в Нью-Фоллсе, продав дом, заплатив налоги и вернув деньги от шантажа:

двести тысяч долларов Лорен Халлидей, которая работала в магазине по продаже «вьетнамок» в Нантакете, встречалась с ловцом раковин и плакировала купить коттедж, чтобы Дори, Джеффри, маленький Лайам – и ее приемные дети, если они того пожелают, – могли приезжать к ней в любое время;

двести тысяч Бриджет Хэйнз, у которой выпали волосы, а теперь снова отросли, которая сказала, что потратит деньги на кое-что приятное, кроме экстравагантных обедов, что, может быть, она сделает что-нибудь полезное миру, потому что, mon dieu, уж мир-то сумеет ими воспользоваться;

и двести тысяч дочери Кэролайн, Хлое, гонявшейся за каждым центом, который могла получить теперь, когда ее мать была убита, а отец, как и Китти, отправился в тюрьму до конца своих дней. Активы семьи Мичемов были заморожены, как и активы Хлои, обивавшей пороги адвокатов, деловых партнеров и бог знает кого еще. Хлоя продала бриллиант – подарок Ли Сато – и стала вести уединенную жизнь где-то в Южном Хэдли, штат Массачусетс, где она когда-то посещала колледж и, наверное, ощущала себя в безопасности.

Дана Фултон никаких денег не получила, потому что Винсент ее не шантажировал, но город бурлил, когда ее давно потерянный отец переехал в их дом. Говорили, что за похороны и могильную плиту для Кэролайн заплатили Дана и Стивен, хотя на похоронах, да и на могиле почти никого не было. Если Дане или кому-то еще и было известно, кто приносил желтые тюльпаны каждую неделю на ее могилу, то никто не говорил и не судачил об этом, по крайней мере во всеуслышание.

Иоланда, конечно, знала. Как знала она и о том, что причинила этому городу не так уж много неприятностей и что женщины этого города будут иногда заходить в ее салон, рассказывать ей всякие истории и со временем забудут обо всем, что произошло.

Смешно, думала Иоланда, видя перед собой новую перспективу, но если оставить в стороне все украшения, дома, машины, одежду и дурацкие подтяжки лица, то женщины в Нью-Фоллсе ничем не отличаются от тех, что живут в Бронксе.

«Mais oui», – сказала бы Бриджет.