Всеми цветами радуги - Мэри Лайонс

А как насчет третьего мужчины, мелькнуло в мозгу у Оливии. Но третьим был Доминик, единственный человек среди собравшихся, прекрасно знавший, что у нее имеется большой опыт готовки. Этот ужасный человек, надо отдать ему должное, предпочел не распространяться на эту тему, хотя в его глазах, когда он взглянул на ее растерянное лицо, Оливия явственно прочла насмешку.

— Моя дорогая Оливия! Я, конечно, очень хочу всем помочь. Но, увы... мои познания в кулинарном искусстве весьма ограниченны. Наверное, — тут он улыбнулся, — ты предложила готовить мне, потому что вспомнила про мою замечательную яичницу-болтунью.

Будучи не в состоянии бороться с румянцем, залившим ей щеки при воспоминании о вечере, который они провели в доме Доминика, молодая женщина отвернулась от стола и устремила свой взгляд на противоположную стену. Доминик же торжественно провозгласил, обращаясь ко всем обитателям дома:

— Поверьте мне, друзья: моя яичница-болтунья — просто пальчики оближешь. К несчастью, это единственное блюдо, которое я умею готовить. Впрочем, если вы не против, есть ее в течение двух недель на завтрак, обед и ужин, то я с радостью продемонстрирую вам свой поварской талант.

— Спасибо, конечно, Доминик, — расхохотался Марк. — Но, я думаю, нам придется отклонить твое щедрое предложение.

Теперь Оливия поняла, что у нее нет никаких шансов избежать быть занятой утром и вечером приготовлением еды. Она, к радости собравшихся, согласилась принять на себя обязанности Шарлотты, однако дала всем понять, что не собирается жертвовать ради них своим отпуском.

— Я согласна готовить и мыть посуду, — заявила она, — но не убираться в доме. Если вы ждете, что я буду вдобавок каждый день мыть и приводить в порядок ваши комнаты, то глубоко ошибаетесь. Да к тому же, — добавила она, — я не думаю, что так сложно содержать помещения в чистоте. Можно, наконец, установить дежурство.

Все были настолько обрадованы согласием Оливии заменить Шарлотту, что в свою очередь охотно приняли ее условия. Однако уже через два дня после начала отдыха молодая женщина поняла тщетность своих стараний организовать уборку дома.

В тот день Доминик и Джон уехали в больницу навестить Шарлотту, Райленды отправились за чем-то в город, и в доме, кроме Оливии, остались только Джулиан и Трейси. Был их черед убираться в комнатах, но Джулиана нигде не было видно, и Трейси, удобно устроившись в кресле гостиной, красила себе ногти. Да, эта рыжеволосая красотка явно доставит ей массу неприятных минут, поняла Оливия.

Трейси заметно скучала на курорте. Ее лицо оживлялось лишь в моменты разговоров с Домиником. При этом она начинала хлопать глазами и старательно выпячивала свою пышную грудь. К сожалению, по выражению лица Доминика нельзя было понять, понравилась ему эта знойная женщина или нет.

— Трейси — настоящий ядовитый плющ! — высказала свое мнение Сара вечером, когда она присоединилась к Оливии на кухне, чтобы немного помочь ей. — Замечаешь, как она все время крутится возле Доминика? Я просто не понимаю, почему Джулиан позволяет ей это делать.

Оливия пожала плечами.

— Может, он понимает, но боится, что она рассердится и вовсе бросит его.

— Какой ужас! Бедный Джулиан, — прошептала Сара, нахмурившись при мысли о друге Трейси. — Однако Доминику не позавидуешь. Нелегкая для него ситуация.

— Уверена, он с ней справится, — ответила Оливия, заглядывая в духовку.

Сара не успокоилась.

— Она просто с цепи сорвалась. Как ты думаешь, ей удастся затащить его в постель?

— Кто знает? — Оливия пожала плечами. — Если это ей вдруг не удастся, то явно не из-за отсутствия старания.

Молодая, лишь недавно вышедшая замуж девушка вздохнула и покачала головой.

— Я иногда просто не понимаю мужчин. Трейси кажется ужасно глупой, ее даже не спасает великолепная фигура. Как они могут что-то иметь с женщиной, которая не думает ни о чем, кроме секса.

Оливия негромко рассмеялась, и Сара подняла глаза к потолку, а лицо ее залила краска.

— Да, — призналась она. — Это был глупый вопрос. Никто не откажется от бесплатной коробки шоколадных конфет. Слава богу, Трейси пока не задалась целью соблазнить Марка.

Оливия про себя подумала, что, если у Трейси ничего не получится с Домиником, вполне возможно, эта femme fatale[1]примется потом за мужа Сары, как второго по красоте гостя Джона Грэхема. Впрочем, до этого дело, скорее всего, не дойдет, так как Доминик вряд ли откажется поразвлечься с подругой Джулиана, приставания которой становились все откровеннее с каждым днем.

Но у Оливии не было желания думать о Доминике, поскольку ее чувства к нему не поддавались простому анализу. Для нее стал настоящим откровением тот факт, что она испытывала острые приступы ревности в те мгновения, когда ей приходилось быть свидетельницей попыток Трейси соблазнить этого мужчину.

Оливия попыталась сосредоточиться на миндальном кремовом торте, который она собиралась сделать к ужину.

Но едва она насыпала в миску муки, две сильных руки обхватили ее за талию.

— Господи! Как ты меня напугал! — проворчала Оливия. Она глубоко вздохнула и только потом осознала, что оказалась зажатой между мужчиной и столом, поскольку Доминик всем телом навалился на нее. — О чем ты думал, когда так тихо подкрадывался ко мне?

— Тсс!.. Я на цыпочках крался к тебе, чтобы меня не заметила Трейси, — шепнул он ей в ухо. — Если быть честным, дорогая, эта женщина вселяет в меня ужас.

— Да ну! — Оливия саркастически рассмеялась. — Вчера я вас видела, и ты не выглядел особенно «ужаснувшимся». — Тут она внезапно сообразила, что если даст ему понять, как ее коробит подобное бесстыжее поведение этой рыжеволосой женщины, то он может вообразить бог знает что. А ей очень не хотелось выглядеть в глазах Доминика ревнующей или хоть немного озабоченной его отношениями с Трейси.

К несчастью, он отличался поразительной способностью читать чужие мысли.

— У тебя нет причин для ревности, дорогая! Верь мне: даже если бы Трейси была единственной женщиной среди нас, я бы до нее не дотронулся. — Сказав это, он наклонил голову и поцеловал Оливию чуть пониже шеи.

— С чего бы мне ревновать? — как можно равнодушней поинтересовалась Оливия, хотя вся дрожала от сладкого прикосновения его губ к своей коже.

— В любом случае, — мягко сказал Доминик, позволяя ей выпрямиться, а затем кладя свой подбородок ей на голову, — я пришел сюда говорить не о Трейси. Погляди в окно: нынче такой солнечный, спокойный день — горные склоны так и манят, не правда ли?

— Ты прав, — тихо ответила она, любуясь картиной, очень похожей на те, которые часто можно видеть на рождественских открытках, только сейчас все было вживую: блестящий на солнце снег, покрывающий и горы, и дороги, и ели с отяжелевшими под его весом ветвями, и непередаваемое ощущение праздника.