Всеми цветами радуги - Мэри Лайонс

За окном поезда, мчавшегося через равнины Франции к заснеженным вершинам Альп, мелькали великолепные пейзажи, но Оливию они не радовали. Она с грустью думала о том, что ей уже никогда не обрести прежнего спокойствия духа. Ее спокойный и размеренный образ жизни после той встречи с Домиником на свадьбе Марка Райленда бесповоротно изменился, все ее существо, казалось, стремилось к чему-то новому, не подчиняющемуся никаким законам.

Хотя Оливия уже не разговаривала с Домиником целый месяц, она нисколько не сомневалась по поводу того, кто был причиной ее хандры и бессонницы. Сколько Оливия ни пыталась, она была не в силах забыть ни одну из деталей их последних встреч. Она уговаривала себя перестать думать о нем, уверяла, что теперь никогда больше не увидит его, но где-то внутри нее жила уверенность в ошибочности своих же доводов.

Изрядно испортил ей настроение и Хьюго, подложивший ей большую свинью. Ну, кто бы мог подумать! Когда он две недели назад позвонил ей и сказал, что обстоятельства вынуждают его изменить свои планы и отказаться от поездки в горы, она была просто поражена.

— Прости, пожалуйста, — извинился брат. — Но ведь я согласился выполнить срочный заказ и теперь уже не могу отказаться. Сестричка, ты меня понимаешь?

— Да, конечно, — прошептала она, стараясь, чтобы ее голос не выдал жесточайшего разочарования, которое охватило ее. — Я могу перенести отпуск на осень.

— Подожди, — прервал ее брат. — Я сказал, что останусь в Лондоне, но не говорил, что ты должна отказаться от своего намерения поехать покататься на лыжах.

Оливия не на шутку рассердилась.

— Мне не хочется проводить отпуск с незнакомыми людьми. Особенно тогда, когда все они прекрасно знают друг друга. Тебе не кажется, что я буду чувствовать себя лишней?

— Нет, не кажется, — воскликнул Хьюго. — Если ты не хочешь ни с кем там общаться, можешь этого и не делать.

— Да, но...

— Тебе просто необходимо туда поехать, — настаивал Хьюго. — Жилой дом огромный, находится, как сказал мне Джон Грэхем, его хозяин, в одном из лучших мест Альп. Неплохо ведь звучит! Джон еще с тобой свяжется, — добавил Хьюго. — Кстати, если у него вдруг не получится предложить тебе отдельную комнату, то ты будешь жить вместе с его сестрой, а она, я тебе клянусь, замечательная девушка.

— Надеюсь, — осторожно сказала Оливия.

— В общем, — подвел черту под разговором Хьюго, — даже если тебе придет в голову, что ты ненавидишь всех гостей Джона и его самого, то ты сможешь без всяких проблем проводить целые сутки напролет на горных лыжах, благо там масса замечательных трасс — есть из чего выбрать.

Вскоре после этого разговора Джон Грэхем действительно связался с Оливией. Они договорились встретиться в одном из баров Лондона, удобного и ей и ему, чтобы обсудить все вопросы.

— Это будет расслабляющая, спокойная поездка, — заверил ее Джон во время этой встречи. — Моя сестра Шарлотта хорошо готовит, так что с едой проблем, думаю, не возникнет. Но, если вдруг вы найдете ее кулинарию не слишком удачной, рядом с курортом находится множество маленьких ресторанчиков, где вы сможете утолить свой голод.

Поняв, что ей очень понравился друг Хьюго, Оливия наконец-то согласилась поехать.

— Мы с сестрой поедем в горы на машине, родители попросили отвезти туда кое-какие вещи и белье, так что, к сожалению, — добавил он, — мы не сможем захватить заодно и вас. Однако к нам очень легко добраться на поезде. Вот, например, я думаю, вам подойдет поезд, отправляющийся от станции «Ватерлоо» в девять часов утра в субботу и в пять часов вечера вы уже окажетесь у подножия гор. На вокзале вас встретят и отвезут на место.

Вспомнив, уже сидя в поезде, этот разговор, Оливия вынуждена была признать, что пока все идет не так уж плохо. Но когда сошла на нужной станции, поняла, что упустила из виду серьезную проблему. Они с Джоном ведь не договорились, кто будет ее встречать на вокзале и как она узнает этого человека или как он узнает ее. Проклиная себя за легкомысленность, молодая женщина решила выпить чашечку кофе в привокзальном кафе — возможно, после того, как народ разойдется и перрон опустеет, они как-нибудь встретятся с этим человеком. Внезапно она услышала, как чей-то голос назвал ее по имени, и, к своему ужасу, поняла, что прекрасно знает, кто ее окликнул.

— Доминик?! Господи! — в отчаянии воскликнула Оливия. — Что ты здесь делаешь?

— Встречаю тебя.

— Не может быть, — говорила она несколько минут спустя, укладывая вещи в багажник «рэнджровера». — Этого не может быть.

— Не может быть чего? — холодно поинтересовался Доминик, открывая ей дверцу машины.

— Я так надеялась, что это будет приятный, спокойный отпуск, и тут появляешься ты, как черт из табакерки.

— Спасибо тебе за ласковые слова, — язвительно проговорил он. — Знаешь, Оливия, ни одна женщина не причиняла мне столько беспокойства, как ты.

— Приятно слышать, тем более, что ты знал их немало, — проворчала она, пристегивая ремень безопасности.

В машине наступила долгая тишина, которую прервал Доминик.

— Я готов объяснить тебе, почему я оказался здесь, во Франции, — сказал он, властно взяв ее за подбородок и повернув ее голову к себе. — Но я не готов выносить твои бесконечные надоедливые замечания.

— Я терплю и ты будешь терпеть!

— Все зависит от тебя, Оливия, — продолжил он через некоторое время. — Будем ли мы вести себя как в цивилизованном обществе, или же ты предпочтешь продолжить путь одна. Но тогда тебе придется искать попутную машину. Есть, впрочем, еще один вариант: ты можешь хоть сейчас вернуться в Англию, если тебе так невыносимо мое присутствие. Выбор за тобой.

Щеки молодой женщины горели, глаза бегали. Доминик прав. Она ведет себя как маленькая капризная девочка.

— Ну? — Доминик явно ждал ее ответа.

— Мне стыдно признаваться, но ты прав, — сказала она слабым голосом. — Я просто никак не ожидала...

И снова на нее нашло то состояние, которое мешало ей при каждой встрече с Домиником. От него исходила такая сексуальная сила, что молодая женщина невольно теряла самообладание.

Машина наконец тронулась, и Оливия сделала вид, будто она любуется панорамой Французских Альп, которые она никогда раньше не видела. Не разглядела Оливия их и сейчас, поскольку ее голова была занята мыслями о той ситуации, в которую она без своего ведома попала.