Лунная соната - Карен ван дер Зее

Они расхохотались и вскоре уже шли на пляж.

Конечно, Саманта была счастлива: океан, пляж, пальмы, рядом Дэвид — да не грезит ли она? Они заплывали далеко в море, бегали друг за другом, словно маленькие дети, и устали так, что еле добрались до дома. Миссис Твиди накрыла им на веранде обед, и остаток дня они провели, мирно беседуя и наслаждаясь десертом — изысканным французским вином и дивными фруктами. Было уже совсем поздно, когда вдруг к ним в гости заявились давние друзья Дэвида. Саманта извинилась и, сославшись на усталость, ушла спать, оставив мужчин распивать виски.

Среди ночи Сэми проснулась от какого-то шума. Откуда-то сбоку слышался то ли скрежет, то ли дребезжание — она не могла разобрать. Она лежала, обмерев: что-то живое шуршало в углу, откуда явственно раздавались царапающие звуки.

Мышь! Неужели даже на Карибах есть мыши? Она включила лампу, и мышь затихла. Саманта села, но никого не увидела. Потом снова легла, однако заснуть не могла. Она понимала, что мышь ее не съест, но не спала. А вдруг это не мышь? Мало ли на острове представителей фауны? Кто знает, что может случиться. Нет, здесь она не останется.

Сэми стянула простыню, взяла подушку и поплелась в холл, а оттуда в гостиную — там стояла большая софа. Вот на ней она и будет спать.

Едва Саманта разместилась на софе, как в дверях возник силуэт. Это был Дэвид. Она затаила дыхание.

— Тут кто-то есть или мне показалось? Боже, Сэми, что ты тут делаешь?

— Все в порядке, иди спи.

— Но что случилось? — Он был потрясен.

— Там мышь или что-то вроде этого. Можешь смеяться, но я не могла оставаться с «этим» наедине. Пожалуйста, иди спать. Мне здесь очень удобно.

Но он не только не ушел, а, наоборот, присел на софу, почти касаясь девушки.

— Саманта? — нежно окликнул он ее. — Не бойся меня, все в твоей власти, я тебе ничего не сделаю, только уйдем отсюда, раз ты не хочешь вернуться в свою комнату. Гостиная не место для сна, здесь тебя могут увидеть слуги и подумать, ну, мало ли что…

Он придвинулся еще ближе и стал перебирать ее кудри, чуть массируя голову. Потом стал поглаживать виски и скоро услышал ее ровное дыхание: она спала.

Солнце светило ей прямо в лицо. Закрыв глаза рукой, Саманта вспомнила события прошедшей ночи. Надо же, испугаться мыши! Вот уж не ожидала она от себя такого малодушия. Но где она? Это не ее кровать и не софа в гостиной. Кто-то спал рядом, подушка смята… Дэвид, вот кто!

— Доброе утро, дорогая! — В спальню вошел Дэвид с подносом в руках. — Завтрак подан! — весело пропел он.

Она безмолвно смотрела, как он поставил поднос на кровать и стал наливать кофе. На нем был черный шелковый халат, который ему очень шел.

— Как я оказалась здесь? — обрела она наконец дар речи.

— Я принес тебя сюда, дорогая, одурманил древней гавайской настойкой, а потом мы страстно любили друг друга. — В его глазах прыгали бесенята.

Саманта застонала.

— Так я и поверила тебе. Ладно уж, давай кофе пить, а то остынет. — Она протянула руку и взяла чашку, а другой отбросила со лба прядь волос.

— Ты прелестно выглядишь. Мне особенно нравится, когда твои волосы в беспорядке окутывают тебя, а лицо со сна такое беззащитное… И тебе очень идет эта сексуальная ночная рубашка.

Саманта покраснела и стала натягивать простыню на свою почти голую грудь. Тара постаралась, чтобы рубашка прикрывала как можно меньше тела.

— Почему ты не поверила, что мы занимались любовью?

— Потому что ты не мог поступить так нечестно.

— Правильно, ты умница. У меня в голове не только секс, хотя я и отдаю ему предпочтение перед такими высоконравственными понятиями, как дружба и…

— Но ты же мужчина, — перебила она его.

— Тонко подмечено, дорогая.

Саманта засмеялась и взялась за третий круассан.

— Какие же ты придумал еще развлечения?

— Если бы я стал перечислять все, что могу тебе предложить, нам не хватило бы и месяца для отдыха здесь.

— Дэвид, скажи мне честно: неужели я тебе так интересна, что ты пошел даже на обман, чтобы затащить меня сюда?

Он посмотрел на нее таким страстным взглядом, что у нее перехватило дыхание.

— Ты затронула мое сердце.