Истинная зайка для ректора - Анна Флор

Делает широкий шаг ко мне, вмиг сокращая расстояние, и...

Принимается с усердием застёгивать верхнюю пуговицу на моей рубашке. Но пальцы совсем невзначай задевают нежную кожу, а у меня мурашки проносятся по спине. Взгляд генерала темнеет, а его пальцы на моей пуговице чересчур задерживаются. От этого откровенного взгляда мне становится невыносимо жарко и очень хочется расстегнуть абсолютно все пуговицы. Или хотя бы на свежий воздух.

— Вот и всё, зайка — хмыкает Родгар и убирает руки.

Затем критично рассматривает мой воротник и гулко выдыхает.

— Да что у вас за проблемы с моими пуговицами? — возмущаюсь я тут же, отшагивая.

Жар смущения тут же приливает к лицу. Боги! Я не должна так разговаривать с генералом! Но он же Истинный... то есть можно, да?

— Это не у меня проблемы, а у тебя, солнышко, — изрекает задумчиво генерал.

— Мои пуговицы на месте.

— Мои пока что тоже. И пуговицы, и ремень, и молния на ширинке. Ещё раз расстегнешь так рубашку, и проблемы будут у нас обоих, — оскаливается он как-то плотоядно.

Слишком откровенно продолжает гипнотизировать мою шею, сползая взглядом ниже.

Нехотя оторвавшись от созерцания, Родгар повелевает беспрекословно:

— Идите, адептка Грин. На сегодня урок окончен. Мне ещё после вашего визита с пуговицами... Да чтоб их Изнанка побрала, Твареведение же! — вдруг резко выдает генерал и, обогнув меня, первым выходит из кабинета.

Резко развернувшись на каблуках, выскакиваю в коридор и захлопываю за собой дверь. Федя, кажется, остался в кабинете. Но и поделом ему. Будет меньше меня подстрекать. Да и генералу поделом. Придет, а там всё в радужной слизи.

Ехидно смеюсь себе под нос. А потом вспоминаю его прикосновения к моим пуговицам. И жар приливает к лицу снова.

В голове нон-стопом крутятся мысли, о какой проблеме говорил только что генерал Родгар.

— Господин генерал главнокомандующий ректор, — выпаливаю тут же в спину мужчине. — У вас Твареведение в другой стороне.

— Проклятые лирийцы и здесь переворот устроили, — цедит генерал, резко разворачиваясь в мою сторону, отчего я со всей дури впечатываюсь носом в твердый мускулистый торс.

Кажется, путаюсь в собственных ногах и сползаю по рельефному торсу вниз.

Генерал подхватывает меня за талию, ставя на ноги.

— Ну-ну, солнышко, не здесь. Вот окажемся без свидетелей, тогда и продемонстрируешл свои намерения, — хмыкает генерал Д'Альерри, а до меня не сразу доходит, чего он там уже себе напридумал.

— Да вы... — я так и не нахожу приличных слов для ответа. Впрочем, вряд ли здесь можно было бы обойтись приличными.

Но взгляд генерала на удивление серьезный. Смотрит так, как будто я специально Твареведение определила в другое крыло корпуса.

И я, не придумав ничего лучше, просто бормочу в ответ:

— Извините, больше не будем.

— Надеюсь, моя очаровательная проблема, надеюсь, — задумчиво произносит генерал Д'Альерри и направляется в другой конец коридора к лестницам.

А меня вот очень сильно теперь интересует, что там за второй этап наказания? Неужели одними деньгами не обойтись? Да и где я возьму столько?!

* * *

— Дорогая племянница! — читаю вслух пришедшее ближе к обеду письмо от тётушки. — Наше фамильное поле кукурузы было куплено сегодня господином из драконьей империи! Пожелал остаться неизвестным, но теперь мы богаты! Отправляю тебе сто тысяч серебряных на карманные расходы.

Тетушка приложила к письму копию договора передачи поля. В графе покупатель стоит смутно знакомая подпись.

Не могу вспомнить, где я ее видела. Но красиво вывожу свою подпись, подкрепляя магией, на чеке в сто тысяч серебряных. Этих денег хватит рассчитаться за артефакт и ещё жить целый год припеваючи!

— Надо же, как тебе повезло! — восхищается Китти, работая над украшением имбирного печенья. — Кто бы мог подумать, что твоя тетя так вовремя продаст поле кукурузы!

— Ну, вообще-то она его не собиралась продавать. А продала, тут написано, за пятьсот тысяч серебряных, — задумчиво произношу я.

— Неси скорее чек генералу! — щебечет Китти, с умилением смотря на свое кулинарное творение в виде черепов и черных розочек на них.

— Жутковато, — изгибаю брови в удивлении. — Можно попробовать? — Уже тяну руку к печенью, остывающему на подоконнике, как подруга хлопает меня по руке.

— Не смей, если жизнь дорога! Они с проклятьями. А вот с какими — это зависит от настроения съевшего.

Она загадочно улыбается.

— Китти, ты что, серьезно?

— Думаешь, магистр Ромаро меня теперь заметит? — мечтательно мурлычет она, перекладывая печенья в коробочку в виде сердца. Тоже черную.

— Очень вкушное, — доносится чавканье со стороны, и мы обе оборачиваемся на голос Феди.

Слизень сидит и чавкает печеньем.

Мы с Китти испуганно переглядываемся.

— Вряд ли что-то способно навредить Феде, — с сомнением произношу я, с жадностью наблюдая, будут ли изменения на моем фамильяре.

— Выпотрошу! Сожру всех! Слизня сожру! И тебя сожру! Всех сожру! — воинственно визжит колибри, всполошившаяся вдруг, и яростно подлетает то к Феде, то к Китти, то ко мне.

— Разве что твой фамильяр, — в очередной раз отмахиваюсь от птички, затем вовсе уворачиваюсь от ее клюва.

Хватаю чек и выскакиваю из комнаты, от греха подальше. Где там мой Истинный генерал?

Истинного генерала приходится дожидаться возле ректората. И я чувствую себя какой-то фанаткой, преследующей своего кумира. Неловко топчусь возле закрытых дверей в кабинет ректора.

Отчего-то ощущаю лёгкий мандраж перед новой встречей.

Когда тяжёлые быстрые шаги доносятся из коридора, мое сердце учащает ритм. Стоит Родгару войти в приемную и подойти ко мне, стоящей возле дверей, как мое сердце и вовсе делает сальто.

— Аннабель. Вы пришли за второй половиной наказания? — дергает бровями Родгар, плотоядно улыбаясь.

— Я принесла решение первого этапа. Может, не надо больше наказывать? — натянуто улыбаюсь.

Родгар сокращает расстояние между нами до неприличных сантиметров, и его рука ползет к моей талии, но хватается за ручку и распахивает за моей спиной дверь.

— Прошу, Аннабель. Сейчас разберемся.

Стоит войти в кабинет, как я кладу на стол чек.

— Вот, возьмите. За сломанный артефакт. Тетушка поле кукурузы продала.

— Как удачно, — хмыкает генерал, даже не взглянув на чек. — Хорошее хоть поле? Кукуруза там как растет?

— Да нормально растет, не жалуется, — пожимаю плечами, настороженно наблюдая за генералом. Чего он пристал к кукурузе-то?

— Действительно, чего кукурузе жаловаться, — хмыкает Родгар. — Ладно, шутки в сторону, Зайка.

Его рука вдруг уверенно и твердо ложится на мое бедро и ползет вверх к талии. Так по-хозяйски, властно, будто нет между нами никаких стен. А я испуганно замираю, не зная, чего ещё от него ожидать. Хотя надо бы отскочить да возмутиться.

— Не попытаешься меня остановить? — удивляется генерал.

Совладав с эмоциями удивления от смены