«Реми Мартен» - Светлана Полякова

— Почему?

— Вы снова потащите меня в мажорское забегалово, — сурово объяснила я. — А у меня там начинаемся приступ застарелой болезни.

— Какой?

— Комплекса неполноценности, — пояснила я.

— Саша, неужели вы думаете, что эти люди в чем-то выше вас?

— У них денег куда больше, — вздохнула я. — У меня скорее всего никогда не будет столько… Даже если я устроюсь еще на пару работ. Мне ведь не нужны меха и драгоценности. Я хотела бы просто спокойно жить. Нормально. Помогать моим бабушкам. Отправить маму куда-нибудь отдохнуть, кроме нашей дачи. Но я всю дорогу сталкиваюсь с тем, что все это не мой удел. Скажите же мне — почему? Я настолько хуже Алены?

— Господи, да нет же!

— Но она не знает, что это такое — встать рано утром и отправиться бегать по этажам. Она вообще живет в другом измерении… Может быть, ей даже неизвестно, что есть такая вот Марьи Васильевна, одинокая и очень добрая женщина, которой хочется помочь — вот только не знаешь как… А Атена могла бы. Если бы захотела. Но она почему-то не хочет.

— Но я не Алена! — запротестовал он.

— Да бросьте вы, — невесело усмехнулась я.

Он некоторое время шел молча, опустив голову, а потом остановился и поднял на меня глаза.

— Саша, неужели я тоже напоминаю вам шакала?

Я замялась. Ответ, родившийся в недрах моего сознания, мне не нравился.

— Если честно, — сказала я очень тихо, — то да…

Он дернулся, словно я его ударила. Пробормотал что-то себе под нос и даже сделал несколько шагов вперед, точно пытался защититься, убежать. Мне показалось, что и причинила ему боль, и протянула руку, чтобы дотронуться до его руки — невольно.

Он отдернул руку и достал сигарету.

— Я не хотела вас обидеть, — проговорила я.

— Я знаю, — усмехнулся он. — Вы говорите то, что думают все. Наверное, мы и в самом деле кажемся шакалами… Но, Саша, поверьте мне, я просто занимаюсь бизнесом! Я пытаюсь жить лучше, в чем же мое преступление?

— В том, что в этой стране появилась слишком много шакалов, — сказала я. — И слишком много нищих…

— Что вы от меня-то хотите? — заговорил он резко и зло. — Чтобы я занялся благотворительностью? Раздавал деньги в фонды, зная, что в отличие от меня там никто не зарабатывает, там — воруют! Покажите мне ваших сирот, ваших нищих — и я сам им помогу, но не этим толстым чинушам, которые отдадут им только отбросы! Саша, вы очень наивны!

— Может быть, — сказала я, — Может быть, я и наивна… Но не кажется ли вам тогда, что вы озлобленны? И это странно. Вот я сижу и изображаю из себя вахтера-искусствоведа, чтобы заработать какие-то копейки на жизнь, и ни на кого не злюсь. А вы имеете все — и злитесь… Я пытаюсь вас понять, а вы меня понять не хотите. Вы никого не хотите понять! И горазды на скорый суд… Но может быть, у вас-то, как у судьи неправого, в руках кривая мера?

Он вскинул на меня глаза, и я увидела, как они вспыхнули гневом. Моя цитата из Шекспира подействовала на него, словно удар бичом.

Наш разговор вел к ссоре, и я понимала это Я даже испытала облегчение: сейчас мы поругаемся, и вся эта странная история закончится. Каждый вернется в свой собственный мир. Все будет дальше идти так, как положено. Может быть, иногда мы будем встречаться, но воспоминания о нашем тесном общении вряд ли покажутся приятными, и мы просто будем делать вид, что не знаем друг друга. Что ж… Я не понимала, почему от этой мысли мне стало немного грустно, но постаралась принять ее. Привыкнуть к ней… «Что мне Гекуба?»

Но он мне чем-то симпатичен, подумала я.

Сейчас он стоял с мрачной физиономией, и моя симпатия к нему снова начала исчезать. Он словно почувствовал это и остановился.

— Давайте не будем портить этот вечер, — попросил он. — Мы хотели выпить кофе? Так показывайте, где наше «немажорское забегалово»?

С душой моей творилось что-то странное. Я точно внезапно подхватила какой-то космический вирус и была готова вслед за Фаустом воскликнуть: «Но две души живут во мне, и обе нс в ладах друг с другом!» Одна душа металась в потоках жалости и — о Боже, нет! — возникшей невесть откуда нежности к этому несчастному олигарху, а другая по-прежнему мрачно взирала на его персону с неодобрением и чисто классовой неприязнью. То есть моя вторая душа рассматривала данного представителя буржуазии с ленинским прищуром. А первая, подобно ренегатке, была готова этого самою представителя пожалеть, поскольку он и в самом деле сейчас смотрелся как ребенок, потерявшийся в чужом городе и вынужденный разговаривать с чужой неприветливой тетей.

— А если вам там не понравится? — поинтересовалась эта самая неприветливая тетя.

— Рядом с вами, Сашенька, мне везде понравится, — улыбнулся он.

Я недоверчиво хмыкнула. Получался у меня ребенок-мазохист… Если учесть, что я так измываюсь над его моральными ценностями, последнее ею утверждение выглядит довольно странно.

— Тогда пошли, — вздохнула я. А то все заведения закроют… А и ваш pecторан я больше не пойду.

— Почему?

— Устрицы у вас там несвежие, — быстренько нашлась я с ответом. — И напитки мне не понравились.

И, не удосужившись выслушать его оправдательную речь, я зашагала по улице, обдумывая, какое из кафе у нас самое мерзопакостное.

Шел мелкий дождь, но, несмотря на это, на улице было много людей. Я на секунду представила себе, что это и не люди совсем, а тени, тем более что фигуры и в самом деле, выплывая из темноты, напоминали бесплотные фантомы. Один из фантомов мне показался знакомым, уже когда-то виденным или, скорее, угаданным. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть его получше. Он двигался прямо рядом с нами, опережая на один шаг, и на одну секунду мне показалось, что он имеет к нам непосредственное отношение. То есть попросту он с нами. Довольно высокий и широкоплечий, в куртке с поднятым воротником и и круглой шапочке, надвинутой почти на глаза. Иногда он оглядывался на нас, но старался тут же отвести глаза, если его взгляд встречался с моим. Он даже немного убыстрял шаг в этот момент. Конечно, он не принадлежал к числу моих знакомых: я как-то по жизни не дружу с «гоблинами». Странно, подумала я, чего он тащится с нами? Перебрав в уме все возможные варианты, я остановилась на самом, на мой взгляд, очевидном: этот тип — райковский бодигард. Не может же олигарх таскаться но улице без охраны своею